Красный код. Том 2 - Алексей Викторович Вязовский
И тогда я решил дать ему то, чего он ждёт. Пусть получит своего пьяненького взводного — и успокоится.
Я начал плыть. Понемногу, без наигрыша, как оно и бывает. Замедлил речь на полтакта. Стал повторяться — «хороший вы человек, Шалва Ираклиевич, вот честное комсомольское, хороший». Пролил чуть-чуть, вытер рукавом, извинился длинно. Оперся локтем, промахнулся мимо края. Глаза сделал маслеными и добрыми. По седьмой выпил уже вроде как через силу, крякнул, полез-таки за огурцом — сдался, мол, поплыл человек, закусил, всё, готов.
— Люблю Кавказ, — понёс я, покачиваясь. — Никогда не был, а заранее люблю. Горы там… орлы… Вы, Шалва Ираклиевич, за меня не беспокойтесь, я хоть и молодой, а я взвод… я им покажу… они у меня забегают, залётчики эти… я их всех насквозь…
Гогоберидзе слушал, подперев щёку, и я видел, как из его тёплых глаз потихоньку уходит интерес. Пьяный болтун — не добыча. С пьяного что возьмёшь: развезло сопляка с семи рюмок, хвастает, лезет обниматься. Не боец. Не орешек. Скучно.
— Э, ладно, ладно, — он похлопал меня по плечу, уже без прежнего огня. — Ты, дорогой, того… намаялся сегодня. Первый день, дело такое. Иди спать, а то развезло тебя с непривычки. — Он поднялся, помог мне встать, придержал за локоть по-отечески. — Ещё посидим, не последний день живём. Взвод принимай, служи. Понадоблюсь — я тут всегда, заходи, сообщай что важного узнаешь, ладно?
Это он меня так в стукачи вербует? Я неопределенно потряс головой, потом сделал вид, что чуть не упал. Оперся о стену.
— Спасибо… спасибо за хлеб-соль… — Я потряс ему руку двумя своими, копируя его же встречу — Хороший вы… душевный…
— Иди, иди.
Я вышел в холодную темноту, и меня и вправду качнуло — холодный воздух после тёплой комнаты ударил в голову, добавил к сыгранному настоящего. Но голова была почти ясной. Флигелёк за спиной светился одним окном, и я знал, не оборачиваясь, что Шалва Ираклиевич стоит сейчас и смотрит, как я иду через плац. Так ли пьяно иду, как пил.
Я шёл, как надо. Заплетаясь ровно настолько, насколько заплетался бы обычный взводный после семи рюмок на голодный — то есть на сытый, но об этом Гогоберидзе знать не полагалось — желудок.
За углом казармы, там, где меня уже не видно было из окна, тёплый экран развернулся сам собой.
Задание «Личина» — квест завершён успешно. Поздравляем! Проверка на прочность легенды пройдена. Оперуполномоченный Гогоберидзе Ш. И. вёл разведывательный опрос под видом дружеского застолья. Легенда устояла. Отношение особого отдела: «под наблюдением, без интереса» — лучшее из возможного. Награда:
И следом, без паузы, две плашки рядом, обе тёплые, обе манящие:
— Награда! Навык «Трезвый ум» — сопротивление алкоголю и дурману; в застольях и допросах голова держится дольше. Уровень 1, базовый.
Вторая плашка предложила выбрать и проапгрейдить один из военных навыков. Выбрал Рукопашный бой. Плюс единичка — уровень 2. Так победим! В голове угнездились новые приемы. Удары ногами, подсечки…
Спасибо Шалве Ираклиевичу! Надо будет к нему зайти, еще разок бухнуть, глядишь так прокачаюсь…
Я потёр лицо ладонью. В голове приятно шумело, и это был специфический шум — водка своё всё-таки взяла. Причем наглядно — здоровье упало на единичку.
Глава 5
У каптёрщика ещё горел свет. Я забрал у него бельё — простыни жёсткие, серые, пахнущие складом и утюгом, наволочку, вафельное полотенце, — расписался в амбарной книге корявой, поплывшей подпись. Каптёрщик, заспанный, глянул понимающе: знал, поди, откуда я иду, тут все всё знают. Как и о методах Шалвы. Ну ничего, с 7 рюмок меня не вынесет, а дебафы к завтра спадут.
В своей угловой комнате я застелил койку, скинул сапоги, гимнастёрку, повесил на гвоздь.
Начал разбирать чемодан. Надо что-то решать с ТТ и шифровальной книжкой. Все время на себе их не протаскаешь. Я прошелся по комнате, попробовал половицы. Парочка была прогнивших, их оказалось легко поддеть. И в этот импровизированный тайничок, я спрятал свои секретики. Потом развесил вещи из чемодана, лёг. Панцирная сетка спружинила, приняла.
Лежал я, честно говоря, как выброшенный на берег — день был длиной в неделю. Но сон не шёл. За стенкой кто-то из красноармейцев всхрапывал с присвистом, рама подрагивала от сквозняка, и в голове ещё крутилась карусель: мишень, Фомин с фанерой на вытянутых руках, ласковые глаза Гогоберидзе поверх рюмки. Ладно. Раз не спится — проведём ревизию. Подобьём результаты.
— Статы. Полные.
Иван («Алекс»). Личина: командир Ковалёв Н. П. Уровень 4.
Интеллект — 5. Сила — 5. Скорость — 4. Здоровье — 8 из 9 (−1: алкоголь; восстановление во сне). Риск — 3 из 5.
Кошелёк: 64 трудодня, 611 рублей.
Навыки: «Стрелковая подготовка» — 2, «Рукопашный бой» — 2, «Трезвый ум» — 1, «Тихий шаг», «Каллиграф», «Радиодело», «Игра на фортепиано», «Торговец», «Звериное чутьё», «Строевая выучка».
Действующие эффекты: «Улыбка на сорок шагов» (6 сут. 21 ч.). «Первая пошла», «Вторая догнала» — истекают к 06:00.
Задания: «Голос из тени», «Плесень, что спасёт мир», «Основной закон».
Я полежал, глядя сквозь строчки в тёмный потолок, и стал сводить дневной баланс — столбиком. Приход: один взвод, сорок душ по списку. Одна комната с двумя окнами и видом на плац. Один командир полка, который из «раскушен» переехал в «погляжу, каков в остальном» — это дорогого стоит. Пройденный с особистом квест. Расход: семь наганных патронов, списаны Вербицким честь по чести. Семь рюмок у Шалвы Ираклиевича — этих никто не спишет, эти теперь мои. Хм… тут наблюдается какая-то непонятная закономерность.
Пять трудодней Тиму за справку. Минус единичка здоровья. Сальдо, как ни крути, в мою пользу. Для человека, которому утром сообщили, что респауна нет, а его тело лежит овощем в саркофаге за подписью юридического департамента, — прямо-таки блестящее сальдо.
На этой мысли всё хорошее настроение и кончилось.
Я ткнул в конвертик. Пусто. Ответа от юристов нет — да и рано, у них тридцать календарных дней на «рассмотрение обращения». Тридцать дней там. Сто двадцать — здесь. Четыре месяца я буду ходить по этому приграничью, козырять, принимать зачёты
