Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова
— И зачем тебе платье, в котором ты ходила на похороны моего деда? — дергает бровью Державин. Его внимательный взгляд застывает в районе моего декольте. Опять!
— Оно… оно мне нравится, — отвечаю я, запинаясь. Неловко как-то вышло, то на похороны, то на отдых, получается. — Очень… элегантное.
— Серьезно? Раньше ты говорила, что оно «унылое, как твоя жизнь».
— Я передумала. Элегантное, — цежу раздраженно, — но теперь полностью испорчено.
— Папа сдевав каку, — выдает дочка отца, — вылив мой егувт! А я не допива!
— Вот, значит, как, — я упираю кулаки в бока и топаю ногой. Гляжу на Вадима недобро.
— Ами, договаривались же, что ты папку не сдаешь, а я тебе за это куклу, — Державин вытаскивает чупа-чупс изо рта и шкодливо улыбается, но меня это не трогает.
— Ты учишь ребенка врать его собственной матери? — мой голос приобретает мрачные интонации.
— Натуль, выдохни. Нам скучно, так что мы пришли тебе помочь. Правда, Ами?
— Дя! — Амелия хлопает в ладоши.
— Вот, положи маме еще вот это, — Державин тянет руку и достает с полки что-то шелковое и розовое. Я не глядя закидываю это сверху и закрываю крышку. Потому посмотрю, что там.
После моего чемодана приходит черед вещей Вадима. Он указывает чупа-чупсом, что ему взять, долго и серьезно выбирает боксеры, заставляя меня показывать то одни, то вторые. Особенно переживает за те, в которых будет лучше всего встречать Новый год. Мне кажется, он откровенно наслаждается моим смущением и нервозностью в процессе сборов.
— Да господи, берем красные, — я закидываю в чемодан боксеры на свой выбор.
— Отличный выбор, — Державин покладисто кивает.
Ну хоть в чем-то мы сошлись.
После сборов я отправляюсь на кухню приготовить обед.
Державин с Амелией идут за мной хвостиком, чтобы навести суету уже тут. Амелька с энтузиазмом помогает накрывать на стол, точнее подсовывает салфетки под тарелки, Державин жует то, что получилось стащить, пока я готовила. А я продолжаю присматриваться к нему.
За исключением того момента, когда он обещал «всех там поубивать» и часть народа «выкосил», Вадим оказался абсолютно адекватным и нормальным мужчиной. Пусть со своеобразным чувством юмора, слегка авторитарный и, возможно, немного употребляющий, но в общем и целом он тянул на порядочного, хорошего мужа.
Дура, Наташа, ой, дура… Этот ее Лешка поматросит ее и бросит. Не верю я в какую-то там любовь клубного мажора к замужней женщине с ребенком. А вот в то, что поиграться хочет, охотно. Сестра и сама очень скоро это поймет.
Меня немного отпустил страх, что Державин может меня разоблачить — ни один нормальный муж, если бы заподозрил, что место его жены занимает другая, которую он до того в глаза не видел, не позволил бы ей остаться рядом с ним и его ребенком. Он бы устроил скандал, сдал меня полиции, выгнал бы. Но явно не ел бы приготовленную мною еду, даже не переживая о том, что она может быть отравлена, и не смотрел бы на меня так плотоядно, как на свою женщину. А Державин смотрит. С мужским, неподдельным интересом. Значит, действительно считает, что рядом с ним его жена.
Глава 08. Сочи
Глава 08. Сочи
После обеда и тихого часа для Амельки мы выехали в аэропорт. Я никогда не летала и чувствовала, как подкатывает паника.
Но Наташа к полетам должна быть привыкшей, при ее с Державиным уровне жизни они семьей обязаны были минимум два раза в год куда-то летать, чтобы дочку на моречке оздоровить и витамином Д напитать.
Поэтому я стараюсь вести себя так, будто все происходящее — из разряда само собой разумеющегося. И эти вежливые, почти подобострастные улыбки персонала первого класса, и большие кресла, отгороженные от остальных пассажиров, и тишина в салоне. Иллюминаторы маленькие эти, в которых и рассмотреть-то ничего толком нельзя. И двери, похожие на сейфовые. Мамочки, главное не паниковать. Пространство ограниченное, но воздух есть. Мы не задохнемся.
— Натуль, все хорошо? – Державин удивленно смотрит на меня.
— Да, супер, — выдавливаю из себя улыбку и перевожу взгляд на племяшку. В отличие от меня, Амелька ведет себя воодушевленно и радостно. Она ползает по коленям у меня и у Державина, смотрит в иллюминатор, щебечет со своим медвежонком, рассказывая, что они едут отдыхать.
А потом случается кое-что возмутительное, что отвлекает меня от моих страхов. Очень милая молоденькая стюардесса, с идеальной укладкой и яркой помадой, попыталась предложить нам с Державиным шампанского еще до взлета. Ее взгляд остановился на муже Наташи и слишком долго, слишком заинтересованно на нем задержался.
—У нас есть пледы, подушки, — щебетала она, обращаясь исключительно к Вадиму. — Беруши, маски для сна. Если что-нибудь понадобится, обязательно позовите меня.
Меня она игнорировала напрочь. Что ж, я не то что за себя — за сестру переживала. Дурочку эту, которая не понимала, что такого мужчину, как Вадим, нельзя одного оставлять. На него вон даже в присутствии жены и ребенка заглядываются. Ну ничего святого!
Поэтому, собрав всю свою наглость, я выставила перед стюардессой ладонь с растопыренными пальцами - на безымянном очень хорошо было заметно обручальное кольцо. Камень на нем размером с булыжник, увидеть который можно даже из космоса. Демонстративно показывая эту «скалу любви и верности» стюардессе, я положила руку Державину на колено и громко, четко объявила:
— О своем муже я позабочусь сама, спасибо.
Державин хмыкнул. Девица растерянно хлопнула наращенными ресничками, покраснела и ретировалась.
— Шампанского нам не надо! — крикнула я ей вслед.
— А я бы не отказался, — со смешком говорит Вадим. — Но у меня и так санкции до новогодней ночи, не хочу их продления. — Он вдруг утыкается лицом мне в шею и начинает смеяться. Долго так, от души ржет. Даже его мощные плечи дрожат. А я затихаю, как мышка. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то терпким, сугубо мужским. От этого запаха у меня начинает немного кружиться голова.
Ох, только бы не влюбиться… Нет, мне нельзя! Как бы ни было у них с Наташей плохо, я в сторону Вадима даже не посмотрю!
— Нужно пристегнуться, — выдыхаю, отстраняясь. Суетливо усаживаю Амелюшку рядом с собой, пристегиваю. Державин справляется сам.
— Версия «Наташа 2.0» мне нравится больше базовой, — со
