Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова
— Коуч, — киваю я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Молодец же, Державин, ну! Сам нашел всему объяснение. — По счастливой семейной жизни.
— Отлично. Хоть за это не зря деньги заплатил.
Когда самолет выехал на взлетную полосу, а потом взмыл в воздух, я перестала дышать и вцепилась ладонями в подлокотники до побелевших костяшек. Летать на самолетах это явно не мое. Меня вообще удивляет, как такая металлическая громадина способна оторваться от земли и держаться в воздухе.
Заставляю себя медленно и глубоко дышать, чтобы не дойти до панической атаки. Не хватало еще Амелию напугать.
Хорошо, что полет длится недолго, где-то два с половиной часа. Если повезет, при попутном ветре еще меньше. Пусть бы поменьше…
Державин, заметив панику в моих глазах, накрывает мою ладонь своей.
— Расслабься, — шепчет на ухо, — мы уже набрали высоту. Все хорошо.
И как ни странно, от его прикосновений и этого простого «все хорошо» мне действительно становится легче. Я закрываю глаза, сосредоточившись на тепле его руки, на ровном гуле двигателей и счастливом лепете Амелии. Когда я снова поднимаю веки, мы уже летим сквозь белые пушистые облака, а за стеклом иллюминатора сияет ослепительное солнце.
— Ну вот. Не страшно? — Державин пытливо заглядывает мне в глаза.
— Уже нет… — смущаюсь я.
Сочи встречает нас мягким, почти весенним дыханием, смешанным с хвойной свежестью. Это не московский колючий мороз, а прохлада, напоенная запахом моря, который доносится с низов, и чистого горного воздуха. Солнце светит ярко, слепяще отражаясь от белоснежных склонов.
Отель, куда нас доставило такси, называется Rosa Springs. Он не просто большой — огромный, как отдельный город, встроенный в склон горы. Все из стекла, дерева и камня. От отеля прямо к подъемникам ведет теплый переход. Внутри пахнет хвоей, кожей и дорогим кофе.
Державин на ресепшене говорит тихо, но люди перед ним двигаются быстро и очень почтительно. Нам вручают ключи-карты, и персональный помощник провожает нас к лифту.
— У вас президентский люкс «Пик», — начинает юноша, сияя. — Лучшие виды.
Лифт поднимается на верхний этаж. Дверь открывается не в коридор, а прямо в прихожую люкса. Это не комната, а целая квартира. Пол из темного дуба, панорамные окна во всю стену, за которыми видны заснеженные пики гор. В гостиной зажжен камин и стоит огромная живая елка, украшенная новогодними игрушками.
— Спальня хозяев здесь, — помощник открывает одну дверь. Огромная кровать, своя гардеробная и ванная с джакузи. Вот это да!
— Детская комната.
Он открывает соседнюю дверь. У меня отвисает челюсть. Это комната из сказки. Кровать в виде кареты, стены с фресками из мультфильмов, игровая зона с кукольным домиком и горкой. На столе ждет набор для лепки из кинетического песка. Амелия ахает и бросается вперед.
— Здесь же две спальни, — растерянно говорю я, оглядываясь. Мы стоим в гостиной.
— Да, — кивает помощник. — Вторая спальня поменьше, тоже с собственной ванной.
— Спасибо. Мы разберемся, — Державин сует ему в руки купюру и отпускает.
— Здесь две спальни, — начинаю я осторожно.
Глава 09. Ужин
Глава 09. Ужин
—Нет, — коротко отрезал Державин, снимая пальто. — Ты будешь спать со мной, как и положено жене. Амелия — в детской. Няня, если она нам понадобится, будет в той, второй.
— Как скажешь, — я не решилась спорить дальше. Прошла к панорамному окну люкса и замерла, не в силах оторваться от вида. Заснеженные пики, утопающие в сизой дымке, тёмно-зелёные шапки пихт с белыми шапками, и далеко внизу — изумрудная полоска моря. Словно сказка какая-то.
Я жила в маленьком городке, где зима была слякотной и серой, а море можно было увидеть лишь на экране телевизора. И вот я здесь. На курорте, в шикарном номере. Сердце сжималось от восторга и горечи одновременно. Как же несправедливо, что я увидела всё это лишь благодаря чудовищному обману и своей собственной глупости. Опрометчиво поверила сестре, что все еще нужна ей в ее богатой жизни. Оказалось, и вправду нужна, но лишь как временная замена ей самой.
Пока я занималась вещами и пыталась выудить из Наташиного гардероба что-нибудь попроще и поскромнее, Державин с Амелькой проводили время в гостиной. Я специально им не мешала, чтобы у них было их лично время папы с дочкой.
В идеале, конечно, чтобы Вадим раз неделю проводил время с дочерью – водил ее в детское кафе, гулять в парк, чтобы разговаривал с ней о ее детских проблемах. Это бы очень сильно укрепило их связь, а Амелька увидела в отце крепкую жизненную опору.
Каким же сильным было мое негодование, когда я вышла из спальни и застала Державина в бумагах. Он были разложены на диване, на коленях, на тумбочке. А сам он важно разговаривал по телефону, расхаживая по ковру.
— Я вернусь сразу после Нового года, — он зацепил один из белых листов и бросил на него взгляд, — проверьте пункты контракта с двадцать седьмого по тридцатый. Мне не нравятся слишком расплывчатые формулировки об ответственности застройщика.
А вот что не нравится мне, этот чудо-бизнесмен узнает прямо сейчас.
Перевожу взгляд на Амелии, моя бедная, забытая отцом девочка, сидит себе сиротливо с огромным подарком шоколадных конфет в руках. Вокруг фантики, ротик измазан шоколадом, детский взгляд, словно завороженный, приклеен к телевизору. Там, естественно, мультик.
Останавливаюсь у Державина на пути и складываю руки на груди. Надеюсь по моему лицу уже понятно, что назревает скандал?
— Что такое? — Вадим едва не врезается в меня.
— Телефон, — протягиваю руку. Державин быстро моргает, явно не ожидая такой наглости.
— У меня важный разговор, — сводит он брови к переносице. Еще и нависает сверху как скала, так что приходится голову задрать.
— У меня тоже, — поднимаюсь на цыпочки, чтобы забрать приклеенный к уху Вадима смартфон. Нажимаю отбой и упираю руки в бока, — милый, какое сегодня число?
— Тридцатое.
— Вот именно, — тыкаю в его твердую грудь его же телефоном, — семейный праздник, который ты обязан провести со мной и с дочкой.
— Ого, — бровь Вадима дергается. Только непонятно от чего, Наташа у него потребовала бы того же самого.
— Ты дал Амелии целый подарок! О чем ты
