Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан
Давление раскаленного воздуха навалилось так резко, что Мире сдавило виски, а из носа хлынула кровь.
Яростный вой сухих ветров захлебнулся.
Звуки стерло из ткани мира, и на плато опустилась звенящая пустота, не оставляющая места даже биению пульса.
Оцепенение продлилось ровно один удар сердца.
А затем по базальту ударил низкий, раскатистый гул, заставивший задрожать цепи на кандалах распятых узников.
Серый купол над плато провис, словно натянутый холст под непомерной тяжестью. Пелена туч пошла буграми, и с сухим треском по ней расползлись черные изломы.
Небесный свод с оглушительным грохотом раскололся надвое.
На Жертвенник хлынул ливень из пылающей золы, а зной ударил с такой свирепой силой, что стальные наручи жрецов начали с шипением плавиться прямо на их запястьях.
Три дракона Вейрона одновременно издали звук, лишенный былого величия — отчаянный, скулящий ужас низших тварей.
Могучие хищники шарахнулись в стороны, ломая крылья об острые скалы, и рухнули на землю, вдавливая морды в раскаленную пыль.
Бескрайняя тень поглотила горизонт.
Из разорванных багровых небес спускался ОН.
Аскарот.
Древнее божество, исторгнутое из утробы Огненной Горы.
Громадные крылья, тянущие за собой шлейф из удушливого пепла и жидкого огня, застилали половину сущего, с каждым взмахом низвергая на землю ураган пылающей золы.
Невыносимое пекло, исходящее от его чешуи, заставляло гранитные плиты Жертвенника плавиться и истекать стеклянными ручьями.
Когда бог-дракон всей своей подавляющей тяжестью опустился на край плато, скала под ним жалобно застонала, грозя рухнуть в бездну. В его глазах — двух бездонных воронках кипящей магмы — полыхал гнев самой стихии, готовой обратить в пепел каждого на своем пути.
Мощнейшая ударная волна заставила Вейрона пошатнуться. Ему пришлось вскинуть закованную в сталь руку, чтобы защитить лицо от нестерпимого жара.
На краткий миг в его глазах мелькнул первобытный страх, но его тут же сожрала гримаса одержимого исступления. Выпрямившись перед ликом ожившего исполина, князь запрокинул голову и зашелся лающим смехом безумца, возомнившего себя равным богу.
— Пророчество сбылось! Кровь Девы разбудила Аскарота! — прохрипел Вейрон, жадно втягивая обжигающий воздух. — Но он спал тысячелетия, его разум затуманен! Я вырву его первородную искру и сам стану богом!
Ослепленный непомерной гордыней Вейрон со всей силы ударил ладонями о раскаленные камни алтаря. Повинуясь воле Владыки металла, базальт разорвался на куски. Из недр земли с оглушительным скрежетом вырвались десятки стальных шипов толщиной с вековые дубы и смертоносными стрелами устремились прямо в широкую грудь Аскарота.
Величественный дракон даже не пошевелился. Металлические копья врезались в непробиваемую броню и, не причинив ни малейшего вреда, стекли по ней шипящими потоками мертвого шлака.
Аскарот медленно повернул увенчанную шипастыми рогами голову. В его взоре не читалось ни вызова, ни гнева — лишь всепоглощающее равнодушие вечности к суетливому насекомому.
Между титаническими чешуйками на его груди начало разгораться ослепительное белое свечение. Пространство затрещало и сжалось, не выдерживая чудовищного напряжения.
Ящер выдохнул.
Никакого рева. Никакого яростного броска.
Разящий поток раскаленного добела пламени пронзил мироздание.
Огонь ударил в Вейрона с такой скоростью, что князь не успел осознать собственный конец. Непробиваемые доспехи, болезненное тщеславие, плоть и кости — всё мгновенно стерлось из сущего. На месте мятежного правителя осталась глухая коптящая тень, навечно выжженная в базальте.
Остаточный шквал белого пламени слизнул оцепеневших жрецов, вмиг обратив их в горстки серой золы, тут же развеянной сухим ветром.
Воцарилась гробовая тишина.
Скулили, вжавшись в горячий камень, три рунверских дракона, не смея поднять глаз на своего прародителя. Рейгар и Двуликая лишились чувств, безвольно повиснув на оплавленных звеньях.
Аскарот тяжело переступил лапами.
Его огромные когти походили на обсидиановые обелиски, скальное плато под ними с протяжным стоном крошилось в мельчайший песок. Одно тягучее, сокрушительное движение — и древний бог навис над Жертвенником. Массивный монолит, удерживающий Миру, казался на его фоне жалкой щепкой.
Девушка забыла, как дышать. Перед ликом истинного божества она ощутила себя крошечной песчинкой, затерянной у подножия разверзшегося вулкана. В обескровленном теле не осталось ни сил, ни даже боли — всё выжег сковывающий ужас.
Когда исполинская тень накрыла плато, на нее вдруг накатило истеричное спокойствие висельника.
Она знала, что будет дальше.
Она сгорала в пламени Аскарота сотни раз.
А теперь чудовище, годами преследовавшее её во сне, явилось за ней наяву.
«Ну давай, — мелькнула в угасающем сознании злая, ядовитая мысль. — Заканчивай эту кровавую потеху. Сожги меня, божественный выродок, и навсегда застрянешь здесь!»
В её голове, перекрывая надсадный свист пепельного шторма, ударил тот самый оглушительный рев из её ночных кошмаров:
«КРОВЬ. РВАТЬ НА ЧАСТИ. НАЙТИ. ЗАБРАТЬ. МОЯ!»
Громадная, увенчанная рогами голова опустилась ниже. Гигантский глаз, в котором бурлили океаны магмы, замер так близко, что Мира отразилась в его вертикальном зрачке — не больше ресницы на фоне пылающего ока.
Бездна распахнутой пасти, усеянная зазубренными, похожими на вековые сосны клыками, надвинулась на неё, изрыгая снопы искр и густой вулканический дым. Раскаленный ураган его дыхания вмиг опалил ресницы и волосы. Мира зажмурилась в ожидании, что сейчас её поглотят челюсти древнего чудовища.
Вот он, неизбежный конец. Великая Жатва начнется с пожирания её плоти.
Но испепеляющего огня не последовало.
Вместо этого пространство резко сжалось, выдавив из легких остатки воздуха. Раздался тошнотворный, влажный хруст и чудовищный скрежет — словно живая гора безжалостно сминала саму себя. До слуха донеслось яростное шипение остывающей магмы.
Мира с трудом разлепила отяжелевшие веки.
Дракон исчез.
Пепельная буря нехотя расступалась. Прямо из её серого нутра, ступая босыми ногами по дымящейся золе и запекшимся лужам крови рунверских жрецов, к ней шел обнаженный мужчина, покрытый черной копотью и сажей.
Рельефные мышцы перекатывались под кожей, испещренной пульсирующими огненными венами, темневшими прямо на глазах, сливаясь с бронзовым цветом плоти.
Его
