Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан
— Я искренне верил, что ты издохнешь от тоски по своей лесной подстилке, Рейгар. Но судьба оказалась милосерднее, позволив тебе перед самым концом узреть плод вашего нечестивого грехопадения.
Цепи Рейгара со звоном натянулись. Он рванулся вперед с отчаянным, звериным рыком, сдирая кожу на могучей шее.
— Не смей к ней прикасаться, Вейрон! — прохрипел Рейгар, захлебываясь бессильным гневом. Его багровые глаза полыхали испепеляющей ненавистью. — Возьми мою кровь! Ее с лихвой хватит для твоего проклятого ритуала! Оставь девчонку, или Кайрос вырвет твое сердце…
— Кайрос мне больше не указ, — пренебрежительно обронил князь, даже не удостоив Рейгара взглядом. — Зачем мне покорно ждать, пока этот зарвавшийся тиран сорвет печати и низвергнет нас всех в небытие, если я способен вернуть своих драконов уже сейчас?
Вейрон перевел бесцветный взор на Мирославу. На дне его кровавых глаз вспыхнул алчный блеск.
— Огонь Аскаров и скверна Двуликих, сплетенные в одном жалком теле. Мерзко, соглашусь, но кто я такой, чтобы спорить с богами, — князь гнусно рассмеялся, вплотную приблизившись к Мире.
Почти такой же огромный, как Верховный, он буквально нависал над ней, припечатывая девушку своей мощью. Жесткие пальцы грубо поддели ее подбородок, заставляя посмотреть в узкие щели звериных зрачков.
Князь намеренно долго изучал запрокинутое лицо и сверкающие янтарно-зеленые глаза. Исходящее от него превосходство и откровенная издевка коробили, но Мира не позволила себе дрогнуть и отвести взор.
Желание подчиняться исчезло, как только его ладонь зарылась в ее волосы, а взгляд бесцеремонно опустился ниже, с унизительной дотошностью рассматривая хрупкое девичье тело, облаченное в тончайщий шелк.
Задержавшись взором на вздымающейся девичьей груди и явственно проступивших сквозь ткань сосках, Вейрон глумливо хмыкнул.
— Я смотрю, ты подготовилась перед встречей со своим князем, Дева, — шумно выдохнул он. — Неужели Верховный оказался так плох, что ты сбежала от него ко мне? — склонившись, он обжог ее губы дымным дыханием, сочащимся сквозь отверстия на шлеме.
Мира напряглась, уловив исходящее от князя животное возбуждение. Мозг отчаянно вопил об опасности, но обострившееся чувство самосохранения заставляло ее стоять неподвижно. Нельзя провоцировать хищника, находясь на его территории. Если он решит напасть — она будет драться, но вероятнее всего проиграет.
— Как тебе удалось? Впрочем, неважно. Раз ты здесь, значит, такова воля богов. — Вейрон нехотя выпрямился, продолжая смотреть на нее с похотливым голодом. — Если бы у меня было чуть больше времени… — с сожалением протянул он, до боли стянув ее волосы на затылке. — Я бы сорвал с тебя эти жалкие тряпки и взял прямо здесь, на глазах твоего отца.
— Отойди от нее, Вейрон, — зарычал Рейгар, яростно громыхая тяжелой цепью.
— Тебе повезло, что вас связывает кровная связь, иначе ты бы понял, каким влиянием обладает эта маленькая полукровка…, — мерзко усмехнулся князь. — На всех Аскаров, но на князей в разы сильнее. Я жаждал ее с той минуты, как на ней загорелась моя метка. Чувствовал ее зов через огромные расстояния, испытывая одержимую потребность забрать и сделать своей. А как я ликовал, когда уловил присутствие Огненной Девы на Пепельных Землях… пока мой дракон не унес ее в цитадель Кайроса, — презрительно прошипел Вейрон.
— И он вел себя гораздо учтивее, чем ты, князь, — солгала Мира, не сдержав беснующийся внутри гнев.
Глаза Владыки Рунвера раскалились до оттенка бурлящей лавы.
— Женщина с кровью Аскаров… впервые за тысячу лет, — возбужденно прошептал он, с мученическим сожалением разжимая кулак, удерживающий ее медные локоны. — Очень жаль, что я должен тебя убить.
— Ты не посмеешь! — Мира отшатнулась, в защитном жесте выставляя вперед руки.
Она попыталась воззвать к глубинному пламени, нащупать спасительный жар внутри, но проклятые руны каземата и само присутствие Владыки жадно высасывали любую магию, оставляя под ребрами лишь звенящую пустоту.
— Твоего согласия никто не испрашивает, — холодно бросил Вейрон и сделал небрежный жест. — Взять её.
Двое жрецов отделились от стены, зловеще гремя кандалами. Они наступали размеренно и неотвратимо, не видя ни малейшей угрозы в босой, облаченной в ночную рубашку девчонке.
Это стало их фатальной ошибкой.
Сковавший Миру ужас выгорел, уступив место голому инстинкту, вскормленному на жестоких улицах Кряждара и отточенному на тренировках с Верховным.
Когда первый жрец протянул руку, намереваясь схватить пленницу за плечо, Мира молниеносно ушла вниз. Скользнув под его рукой, она вложила весь вес своего тела в сокрушительный удар под колено. Служитель пошатнулся, издав сдавленный хрип.
Не теряя времени впустую, Мира рванулась вверх, на лету выхватывая из ножен на его поясе длинный ритуальный кинжал.
Второй жрец бросился на неё, с размаху обрушивая цепь. Девушка крутнулась на пятках, чудом разминувшись со звенящим металлом, и с неистовым воплем вогнала украденное лезвие прямо в незащищенное горло первого врага.
Горячая алая струя распорола полумрак каземата, щедро окропив лицо и белый шелк рубашки девушки. Жрец забулькал, роняя кандалы, и бесформенным мешком осел на каменные плиты, захлебываясь собственной кровью.
Мира мгновенно развернулась ко второму, выставляя перед собой окровавленный клинок. Её грудь тяжело, рвано вздымалась, а в глазах полыхало отчаянное безумие загнанного в угол хищника.
— Ну же! Подходи! — прошипела она, готовая продать свою жизнь по самой высокой цене.
Вейрон разочарованно цокнул языком, наблюдая за кровавой сценой с отстраненным спокойствием.
— Довольно этой уличной возни, — процедил князь.
Пространство вокруг него неуловимо смазалось. Мира даже не успела моргнуть или перехватить кинжал поудобнее. Владыка оказался прямо перед ней — размытое пятно слепящего серебра и неминуемой гибели.
Его правая рука, сжатая в кулак, безупречно выверенным движением ударила снизу вверх, угодив точно в солнечное сплетение.
Удар обрушился с такой чудовищной силой, что Мире показалось, будто её раздавил сорвавшийся с горы валун. Воздух покинул легкие с жалким свистом, ребра мучительно хрустнули. Кинжал со звоном выпал из онемевших пальцев. Перед глазами взорвалась ослепительная белая вспышка, в тот
