Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

приговоренного военным судом, имеет право и обязан немедленно его убить. Но поскольку вы являетесь дочерью моего отца дона Бласа де Кабаниля, я даю вам минуту, чтобы вы смогли вверить свою душу Господу.

– Бог знает мою душу, – твердо ответила Лилиа. – С тех пор, как мне стали известны ваши замыслы, я постоянно готова к смерти.

Менсиа испустила вопль и попыталась встать с кресла, Она умоляюще тянула руки и бормотала мольбы, которые могли бы разжалобить палача.

Комин стоял, опустив взгляд, и смотрел на пистолет, ствол которого блестел в свете лампы. Когда стоявшая за ним Хоакина увидела, что он поднимает руку, она оттолкнула его и прорвалась в комнату.

– Это я Хоакина! – крикнула она, прикрыв Лилию своим дрожащим телом. – Это я хочу умереть! Стреляйте! Мать, моя обожаемая мать, вы видите, что я не с ними! Я умираю за вашу дочь! Любите меня, когда я умру!

– Отойдите! – приказал Комин.

Хоакина еще сильнее сжала Лилию в своих объятиях.

– Оставь меня, оставь меня! – шептала Лилиа, покрывая лоб сестры поцелуями.

А обезумевшая Менсиа кричала:

– Да, да, ты моя дочь, Хоакина, я всегда буду тебя любить… я люблю тебя!.. Умри за нее!

Комин медленно поднял взгляд.

– Отойдите! – произнес он таким угрожающим тоном, что донья Менсиа упала без чувств. – Пелена застилает мой взор… Я вас больше не вижу… Я вижу только свою судьбу… Отойдите!

Чтобы оторвать Хоакину от Лилии, ее действительно надо было убить. Обезумев, она обрела невиданную силу.

Комин вытянул вперед руку с пистолетом. Менсиа закрыла лицо руками. Лилиа громко произнесла:

– Господи, прими наши души.

Раздался выстрел, но пуля улетела в потолок. Чья-то рука схватила сзади руку Комина. Другая рука схватила Комина за волосы и рванула его назад, и кто-то с силой закрыл дверь, ведущую из комнаты в прихожую.

Рычащий от ярости Комин попытался вырваться. Еще две руки сжали его руки в то время, как кто-то забирал его второй пистолет и шотландский нож.

– Оставьте ему нож, – приказал чей-то голос.

Комин напряг зрение и увидел лодочника Мартина Диего или кого-то другого, кто выдавал себя за лодочника. Правда, теперь его голова была покрыта не торчащими во все стороны волосами, а черными локонами, обрамлявшими гордое лицо молодого человека.

– Сезар де Шабанель! – выдавил из себя Комин. С его губ стекала пена.

– Вы только что сами объявили сеньорам о моем прибытии, – саркастически заметил Сезар.

Комин потянул руку к ножу, но, прежде чем вытащить его из ножен, он обернулся.

Мельник, два погонщика мулов и партизан, четверо наших драгун, стояли и смотрели на него.

– Трусы, – выкрикнул Комин, возвращая нож в ножны, – пятеро на одного!

– Как и вы когда-то напали на Эктора де Шабанеля, – ответил Сезар.

– Мы его пощадили…

– Не ты его пощадил, Комин, а благородные молодые шотландцы, которые всю оставшуюся жизнь будут со стыдом вспоминать, как выполняли твои приказы, убийца! Жалкий убийца!

– Ты тоже пощадишь меня, Сезар де Шабанель, – воскликнул лэрд, вновь обретая хладнокровие. – Ты не только меня пощадишь, но и вернешь мне свободу. Думаешь, что схватил меня? Это я держу тебя за горло. Послушай! Я два дня гонялся за тобой, и два дня они ничего не ели… Ты знаешь, о ком я говорю… Скажи своим подручным, чтобы они отпустили меня, или они обе умрут голодной смертью!

– Мы солдаты, – спокойно ответил ему Малыш Эсташ.

Лицо Сезара потемнело.

– Ты прав, лэрд де Комин, они и вправду служили тебе щитом, – с трудом произнес Сезар, у которого от гнева дрожали губы. – Но теперь ты ничем не защищен, потому что они обе умерли, моя невеста и моя сестра. Это ты их убил, кровавый безумец. Желая убить меня, ты сам разрушил свою защиту!

– Тебя обманули… – начал было Комин.

– Берись за свой кинжал, убийца! Я посетил их могилу и поцеловал обеих, когда их тела уже были холодными. Доставай свой кинжал, трус! Ты будешь убит так же, как ты сам убивал. Нас не пятеро против одного. Я один буду биться с тобой, а остальные станут зрителями.

Он приказал замолчать что-то бормочущим драгунам, сказав напоследок:

– Так надо, я так хочу!

Рука Комина легла на рукоятку кинжала.

– Поклянись, что они не станут тебя защищать.

– Клянусь.

– Они тоже пусть поклянутся.

Четверо солдат промолчали.

– Я так хочу! – повторил Сезар.

Драгуны поклялись.

Комин мгновенно выхватил из ножен кинжал и, не дожидаясь, пока Сезар встанет в стойку, нанес страшный удар в левое плечо, ближе к шее. От удара Сезар не удержался на ногах, хотя кинжал, скользнул мимо, лишь слегка оцарапав его.

Сезар поднялся одним рывком. Усталость как рукой сняло. Гнев вернул ему силу. Он не стал доставать кинжал, а схватил Комина за оба запястья и повалил гигант на колени.

– К бою! Нога к ноге! – выкрикнул тот в бессильной ярости.

Сезар отпустил его и вытащил нож. Поскольку лэрду нечем было обернуть левую руку, он разорвал пополам свою ветхую куртку и бросил одну половину Комину.

Нога к ноге, на дистанцию кинжала, они встали в стойку. Нож является шотландским национальным оружием, а Комин считался мастером боя с любым оружием. Он принял стойку, которая в ходу у шотландских горцев: левая рука, обернутая тканью, легла на грудь, а правую руку с ножом он спрятал за бедром.

В отличие от него Сезар встал в испанскую стойку. Он слегка присел, не стал сворачивать ткань, а нож держал у колена. Комин был на голову выше него и более широк в плечах.

Но к их поединку не следовало относиться, как к битве юноши Давида с