Римская Британия - Евгений Викторович Старшов
и скоро на скалах вскипело пламя,
ратью раздутое;
черный взметнулся дым под небо;
стонам пожара вторили плачи
(ветра не было);
кости распались,
истлились мышцы,
сгорело сердце.
Герои-сородичи горе оплакивали,
гибель конунга,
и некая старица там причитала,
простоволосая выла над Беовульфом,
плакала старая и погребальную песню
пела о том, что страшное время
близится смерть, грабежи
и битвы бесславные.
Дым от кострища растаял в небе;
десять дней насыпали гауты
курган высокий над прахом владыки,
бугор могильный,
заметный издали,
морескитальцам знак путеводный.
Ограду крепкую вокруг могильника
они воздвигли,
из камня стены,
мужи искусные.
Захоронили в холме сокровища,
добычу битвы,
витые кольца,
и все, что было в пещере драконьей,
вернулось в землю наследие древних,
и будет золото лежать под спудом вовек,
как и прежде,
от смертных скрытое.
Вождю воздали последнюю почесть
двенадцать всадников высокородных,
объехав стены с обрядным пением,
они простились с умершим конунгом,
восславив подвиги и мощь державца
и мудромыслие…
(«Беовульф», 42–43)
И в другом месте:
И тогда на костер золотые сокровища
вместе с воином,
с героем Скильдингом были возложены:
люди видели окровавленные
битв одежды железотканые
с кабаном позолоченным на груди
вождя среди многих воителей,
в сече сгибнувших.
По желанию Хильдебург там,
на ложе огня,
рядом с Хнафом лежал сын ее
благородный,
дабы плоть его вместе с дядиной
жар костровый истлил;
погребальный плач затянула она,
вой скорбящей жены,
и взметнулся дым,
в поднебесье огонь,
пламя под облака[142]:
кости плавились,
кожа углилась,
раны лопались и сочилась кровь.
Так пожрал дух костра,
пламя алчное,
лучших воинов двух враждебных племен —
и не стало их.
(«Беовульф», 17)
Примечательно в обеих случаях наличие плакальщицы, причем в первом отрывке – профессиональной; возможно, именно это натолкнуло Адамса на оригинально-еретическую мысль о том, что упоминаемая на погребальной урне Ситебед вовсе не ее обитательница (на его благо, однозначного перевода надписи не существует, выше был приведен самый подходящий вариант), а то ли изготовительница этих урн, то ли, как раз как в «Беовульфе», профессиональная распорядительница похорон. Скорее всего, чушь, но занимательная.
Тем же периодом (нач. V в.) датируется появление в Британии типичных германских «длинных домов», где селились как богачи с многочисленным семейством и челядью, так и свободные общинники, и т. н. grubenhäuser – германских «ямных домов», или землянок, в которых обитала беднота, хотя есть и альтернативный взгляд, по крайней мере, что касается этих германских землянок в Британии, что эти 2-, 4- и 6-столпные углубления, обшитые досками, являлись служебными помещениями расположенных над ними больших домов, в них ткали женщины (обнаружены грузила и пряслица станков, да и Плиний отмечал, что германки ткали «в выкопанных в земле ямах» («Естественная история», XIX, 2, 9), там могли держать зерно или загонять скот в непогоду или для отела, в некоторых обнаружены следы кузни или мастерских по работе с костью, рогом и свинцом[143]. Правда, некоторые британские исследователи (в первую очередь Адамс) не уверены в чисто германском происхождении подобного рода жилищ (напр., тот же Адамс показывает на примере форма в Бирдосвальде, как «бывший» римский военный амбар стал типичным германским «длинным домом»), однако, даже если в этом они где-то правы, совокупность этих данных с кремационными, явно германскими полями заставляет добавить все это в «копилку» фактов ползучей экспансии саксов в Британии. Раскопанное поселение в Макинге у дельты Темзы датируется 420–450 гг. и являет типичную германскую планировку (Адамс называет Макинг похожим на барачный поселок или военный лагерь) – в противовес романо-бриттской, обычно группировавшейся вокруг поместья или храма. Его существование подтверждает сведения Гильды о приглашении германских наемников – явно, здесь они охраняли Темзу и Лондон (кроме того, их древнейшая керамика найдена на месте римских военных поселений (Кестер-он-Си, Кестер-Норидж, Йорк и т. д.), очевидно также взятых под контроль с той же первоначальной целью); и пришли они надолго, вместе с женщинами – обнаружены грузила для станков и обширное кладбище с 468 кремациями и 400 ингумациями. Много ценной информации по англам начала V в. дали раскопки в Вест-Хеслертоне, явив миру не «лагерь» типа Макинга, а большую, самообеспечиваемую всем необходимым деревню; погребения сгруппированы также не по знатности, а по родовой принадлежности, найденные в некрополе украшения (фибулы, подвески-«ведра») аналогичны скандинавским и северогерманским.
«Длинный пиршественный дом» скандинавского короля Хродгара также упоминается в «Беовульфе»:
Он же задумал
данов подвигнуть
на труд небывалый:
хоромы строить,
чертог для трапез,
какого люди
вовек не видывали;
там разделял бы он
со старыми, с юными
все, чем богат был
по милости Божьей,
только земля неделима
и войско едино.
Слышал я также,
по воле владыки
от дальних пределов
народы сходились
дворец возводить
и воздвигли хоромы
в срок урочный,
а тот, чье слово
было законом,
нарек это чудо
Палатой Оленя,
именем Хеорот;
там золотые
дарил он кольца
всем пирующим.
Дом возвышался,
рогами увенчанный…
(«Беовульф», 2)
Исследования последнего времени с применением передовых технологий позволили исследовать, казалось бы, уже давно погибшие материалы (типа древесины и т. п.), и теперь отлично известно, как выглядел древнегерманский длинный дом в Британии. Вход был расположен посередине длинной стены, вдоль стен были столпы – очевидно, на них опиралась тяжесть остроконечной крыши, покрытой дерном, соломой или камышом; очаг располагался в центре строения. Имущественная дифференциация в таких случаях могла проявляться, наверное, лишь в запасах всякого добра или каких-нибудь особенных резных деревянных украшениях дома – короче говоря, «статусные различия» явным образом, видимо, не выпирали, но если в отношении жилищ это лишь предположение, то в отношении урн – факт. Перед смертью все равны. И это – не меньшее отличие от романо-бриттской культуры, как и жилищное. В этом, на самом деле, нет ничего удивительного, если учесть, что саксы и
