Девочка и цунами - Джулиан Седжвик
* * *
Юки резко просыпается, обнаружив, что поезд встал на незнакомой станции, и успевает расслышать только конец объявления на беглом японском: что-то про автобус, который едет в районы севернее Сендая.
Все встают, и какой-то старик подталкивает ее локтем:
– Конечная, девушка. Хироно – последняя остановка на линии.
– Простите, а вы не знаете, как добраться до Осомы?
– Осомы? Рядом с Одакой?
– Да. Простите за беспокойство.
Старик пожимает плечами:
– На такси. Если найдете. И если вас захотят отвезти. Автобус едет в Сендай, но он делает крюк вокруг зоны радиации. Шестая национальная еще перекрыта, по крайней мере, тот отрезок шоссе, который проходит рядом с реактором. Полный бардак. – Плотно завязывая шарф узлом, собеседник внимательно смотрит на Юки. – Вот так. А вы откуда? Из Токио?
– Я местная, – говорит она, доставая рюкзак с багажной полки. – Еду домой.
Брови старика под полями небольшой шляпы удивленно изгибаются.
– О! Правда? Будьте крайне осторожны, хорошо?
* * *
Юки поглубже натягивает капюшон на голову, спеша вслед за другими пассажирами, стреляет глазами направо и налево, пытается укрыться в толпе. Девочка знает свою маму (та наверняка уже поставила на уши всех, от полиции и соцзащиты до береговой охраны), поэтому не удивляется, когда замечает, что двое мужчин в форме стоят чуть дальше выхода и внимательно рассматривают пассажиров. Это может показаться странным, но Юки уверена, что они разыскивают ее. Нельзя попасться здесь, так рано, но и со станции нет другого выхода, а маскировка может подвести. Юки колеблется, замедляет шаг…
Черт.
Внезапно за офицерами раздается резкий визг, будто станционный громкоговоритель сломался и взвыл, исторгая непонятные сигналы, – мужчины поворачиваются вправо, и один из них что-то говорит другому, а затем идет в сторону шума. Юки же спешит нагнать старика в шляпе.
– Простите, а вы не могли бы проводить меня до стоянки такси?
– Ее легко найти. – Он снова с подозрением к ней присматривается. – А вы не должны быть в школе?
– Нет, – чирикает в ответ Юки. – Я ездила на шахматный турнир.
– О, вот оно как. Я-то сам больше люблю го.
– С ними у меня не очень, но я пока учусь.
Поболтав о воображаемом турнире и описав, как она выиграла три партии и проиграла две, Юки проскальзывает мимо второго офицера, пока тот отвлекся, и оказывается в небольшом унылом вестибюле. Она поворачивается в сторону визжащего звука и видит, как полицейский надвигается на молодого уличного музыканта. Парень в плотно натянутой на голову шерстяной шапке присел около усилителя и, пытаясь устранить замыкание, машет рукой, сигналя, что понимает, что нарушает порядок. Однако голос музыканта звучит спокойно:
– Сумимасэн[38]. Прошу прощения, сейчас все починю.
* * *
Юки осторожно принюхивается.
Холодно, да валит мокрый снег. А так все о’кей. Но если подумать, радиацию нельзя унюхать, увидеть или услышать, правда же?
На парковке осталось только одно такси; старик-водитель полусидит на капоте и курит. Услышав шаги Юки, мужчина оборачивается и кидает сигарету в грязное снежное месиво под ногами. Лицо таксиста покрыто красными пятнами, и, когда он оглядывает девочку с ног до головы раз, а потом – второй, на его лбу залегают глубокие складки. Может, не самый дружелюбный, но Юки надо на всякий случай побыстрее улизнуть от полицейских.
Она вспоминает, как мама предупреждала, что нельзя садиться в машину к подозрительным мужчинам. А потом сжимает телефон в кармане и подходит к таксисту. У него же есть официальное удостоверение, так что, наверное, можно.
– Э-эм, извините?
– Чем могу помочь, девушка?
– Простите за беспокойство, но, если не сложно, не могли бы вы отвезти меня к Осоме? Буду очень благодарна.
– В Осому! Правда? – Старик снова хмурится. – Придется объезжать зону радиации.
– Я еду туда в гости… к дедушке.
– Ясно. Я думал, что в Осоме почти никуда нельзя возвращаться.
– Он… на границе с опасной зоной.
Таксист хмыкает:
– На обратном пути я не смогу никого подвезти, так что придется оплатить дорогу в оба конца.
– Эм, сколько?
– Около пятнадцати тысяч иен.
– Пойдет, – говорит она, пытаясь придать голосу уверенности. Это много? Ее не обсчитали? Ну что поделаешь, выбора нет. Юки улыбается. – Меня все устраивает.
– Говорите, вы к дедушке?
– Ну да, не видела его со времен цунами. – Мужчина все еще сомневается, поэтому она быстро добавляет: – Я там была. И выжила.
Водитель кивает, но так, будто только что услышал, что кто-то опоздал на самолет.
– Повезло. Запрыгивайте. И чем ваш дедушка занимается?
– Он мангака, – не думая, выдает Юки.
– Ого! На пенсии, да? Богатей. Пристегивайтесь, ладно? Дорога местами не очень хорошая.
В такси немного пахнет сигаретным дымом, но хорошо, что Юки снова в дороге – едет прочь от станции. Девочка поворачивается и смотрит, как мигалки полицейского автомобиля исчезают вдали, пока подвеска такси скрипит и дребезжит по выбоинам на дороге. Но когда Юки поворачивается обратно, то видит, что водитель наблюдает за ней в зеркало заднего вида.
– У вас проблемы?
– Нет.
– Замерзли?
– Немного.
Он прибавляет обогрев и выдавливает полуулыбку:
– Ехать долго, так что садитесь удобнее.
– Все хорошо.
– Кстати, уж простите, но у вас странноватый акцент. Вы из Кюсю?
– Я живу в Англии. – Черт, опять прокололась. А что, если таксист услышал по радио какое-нибудь объявление о пропавшей девочке? – Точнее, долго там жила, а теперь переехала в Токио.
Мужчина кивает:
– Понятно.
Юки вытаскивает телефон из рюкзака и смотрит в темный экран. Может ли полиция отследить мобильник, если он выключен? Или надо вытащить оттуда батарею?
Таксист прочищает горло:
– Держу пари, дедушка будет вам рад. Многим старикам в касэцу одиноко. Много самоубийств. Как по мне, выжить в катастрофе – одно дело, а вот пережить горе, снова дышать после того, что испытал, – другое.
Юки кивает.
– А как родители отнеслись к вашей поездке? Вся станция же – одна сплошная бомба.
– Настолько опасная?
– Я бы лучше был голодающим таксистом, чем работал на станции и варился внутри реактора, пострадал от радиации. За жалкие крохи.
– А как насчет мест вокруг
