Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

– Да кто знает? – фыркает старик. – Кое-где в зоне эвакуации уровень радиации очень высокий, но говорят, что прямо на побережье все в основном не так плохо. Когда были взрывы, ветер дул на северо-запад, так что… Черт, никто на самом деле ничего не знает. Вы не против, если я включу радио?

Юки подается вперед:

– А вы не знакомы с таксистом по имени Джимми, который работает в Осоме и Томиоке? Кудрявый такой.

– Какое у него полное имя?

– Не знаю. Наверное, Джимми – прозвище.

– Ну, если он еще там, не думаю, что у него получится найти клиентов. Всех рабочих возят на микроавтобусе. Он ваш друг?

– Мы с его сыном были знакомы.

– А. Понял. Простите.

Водитель щелкает выключателем радио, и салон заполняет женский голос.

…в преддверии завтрашней годовщины трагедии местные жители все еще ждут новостей о компенсациях. Другие новости: судебное разбирательство, инициированное родителями погибших учеников начальной школы в Осоме…

– Ужас, – бурчит таксист. – Все они, рядом с Минамисанрику, погибли. Может, лучше музыку?

– Да, спасибо.

Таксист переключает станцию, и из динамика раздается томный голос, поющий на английском с сильным японским акцентом.

Лунная река, на милю широка… Раньше покорить тебя бы я смогла…[39]

Юки откидывается на сиденье и пытается избавиться от напряжения, сдавившего плечи, пока машина подпрыгивает на выбоинах, медленное джазовое пианино и голос певицы плывут от строки к строке, а водитель указательным пальцем медленно выстукивает ритм на руле.

Два бродяги на мир хотят взглянуть, но в его красотах можно утонуть…

На тянущейся далеко вперед дороге не видно ни людей, ни машин.

* * *

Полчаса они едут на север, подскакивая на выбоинах, и, хотя угасающие лучи дневного света еще цепляются за горы слева, на востоке тяжелое небо уже подпирают плотные массивные тучи, а океан под ними – Юки снова видит его проблеск – окрасился в сине-фиолетовый, будто синяк недельной давности.

– Вот мы и здесь, – хмыкает водитель.

– В Осоме?

– Нет. В эвакуационной зоне.

Дорога впереди перекрыта высоким сетчатым металлическим заграждением-гармошкой. На его верхушках мигают красные лампочки, а перед ним стоят трое мужчин в шлемах, дубинками указывая таксисту в сторону объездной дороги.

– Тут сделаем крюк, – объясняет старик и поворачивает к зубчатым холмам, которые на фоне закатного солнца превратились в темные силуэты.

Юки оборачивается к воротам, замечает сорняки, пробивающиеся сквозь асфальт, рядок нагих вишен, крышу храма, парковку перед автомастерской, заваленную мусором. Вдали едва видно колонну грузовиков: у всех кузова затянуты синим брезентом.

– Что они делают?

– Вывозят верхний радиоактивный слой почвы. Вот скажите мне, девушка, куда они потом его денут? Наверняка закопают на заднем дворе у какого-нибудь фермера-бедняка.

Метрах в ста впереди стоит, возвышаясь среди сухостоя из сорняков, новый на вид дом с темными прямоугольниками окон.

Юки наклоняется к водителю:

– Волна досюда добралась?

– Нет. Но, скорее всего, семья отсюда переехала на противоположный край страны.

Минут двадцать они едут вглубь острова, и другие автомобили, за исключением редких грузовиков и машин Сил самозащиты, почти не попадаются. Юки переводит глаза со счетчика – цифра на нем растет с пугающей быстротой – на телефон, который почему-то снова оказался у нее в руке, а потом – на темнеющее небо и дорогу впереди. Таксист снова смотрит на девочку, разглядывая ее в трясущемся зеркале, отчего та ерзает на сиденье.

– Все в порядке?

– Так сколько вам лет?

– Восемнадцать. А что?

– Правда?

– Ну, почти.

Он качает головой:

– В прошлом году у меня были неприятности из-за того, что помог детишкам, которые приехали сюда без разрешения. Вам точно сюда положено?

– Да, – отвечает Юки, радуясь, что может сказать правду. – Мне положено быть тут. С дедушкой.

– Это хорошо. Ии нэ…[40] – От протяжного усталого вздоха таксиста запотевает лобовое стекло. Мужчина вытирает капли рукавом, а потом бросает взгляд на Юки. – Цунами унесло мою племянницу. Она была примерно вашего возраста. Очаровательная девушка. Вся жизнь впереди… Не тратьте свою попусту.

– Я пытаюсь…

Со стороны океана нижнюю кромку облаков все еще подсвечивают последние лучи закатного солнца, но остальной пустынный пейзаж метр за метром поглощает мгла.

2

Волна отчаяния

Через час Юки стоит на главной улице, ведущей к вокзалу Осомы, и смотрит, как такси растворяется в сумерках, сгущающихся у подножий холмов.

Сорняки пробились между кирпичами площадки перед зданием станции, а парковка и автобусная остановка опустели. В зале ожидания свет не горит, и, когда Юки поворачивается посмотреть, что происходит на другом конце улицы, девочке кажется, что ночь в спешке нахлынула на город. Из коридора здания слева, поодаль, пробивается тусклое свечение, и вроде там, где находится (или находился?) ресторан суши, теплится какой-то огонек.

«Тихо, как на кладбище», – говорила Казуко. Но Юки не ожидала такой тишины. Обычно тут было бы несколько машин, детишки ехали бы на велосипедах после школьных кружков, из маленького супермаркета на углу входили-выходили бы покупатели… Но в комбини «Лоусон» темно, дороги за ним черные, а покрытые лесом холмы – еще чернее, и все вокруг кажется страшно пустым.

Юки дрожит.

Ей и так было сложно убедить таксиста высадить ее тут: тот хотел «передать ее в руки дедушки», но девочка выкрутилась, придумав, что Дзиро еще не вернулся из Минамисомы. В итоге водитель пожал плечами, забрал деньги и пожелал ей здоровья и благополучия.

Теперь напускная уверенность Юки сбежала вслед за стремительно удаляющимися задними фарами автомобиля.

Мороз кажется куда сильнее, чем обычно в марте в Тохоку; справа на асфальте она замечает следы, похожие на засохшую грязь, которую принесла с собой волна.

Грязь. На мгновение ноги Юки будто врастают в землю. Несколько домов справа сильно пострадали от волны, значит она добралась и сюда. В канаве скопились потоки мусора, а на месте некоторых построек зияют дыры; чувство такое, будто говоришь с другом, который внезапно лишился парочки передних зубов. Все силы и стремление двигаться покинули Юки вместе с такси.

И что теперь?

Снова в путь, дурочка. Еще минут десять. Посмотрим, как пойдут дела.

Девочка заставляет себя сдвинуться с места, и теперь шаги – единственный звук, сопровождающий ее сквозь темноту и тишину.

Лужа желтого света становится ближе, манит, и Юки инстинктивно спешит к ней. Да, это небольшая гостиница-рёкан – «Кудзяку»[41]. С этого участка мусор расчистили и украсили улицу десятками цветов: голубые и розовые лепестки упрямо дрожат, высунувшись из пластиковых продуктовых лоточков, расставленных на асфальте, – несмелая жизнь в окружении тьмы.

Может, в рёкане принимают постояльцев? В конверте как раз осталось достаточно денег.

Клубы пара