Девочка и цунами - Джулиан Седжвик
– А кот разве не в курсе?
– Ну да. – Така чешет в затылке. – Наверное, я неправильно объясняю. Но я же был как тот кот, нет? Пока ты не посмотрела в сейф, приехав сюда. И теперь я точно жив. А до этого для тебя я был еще и мертв.
– Снова надо мной шутишь?
– Ни за что. Я суперсерьезен. – Така мотает головой. – Так ты сбежала? Вау. Я думал, что ты из примерных детей.
– Я уже не ребенок.
– Ты же понимаешь, о чем я.
– Мама с папой до сих пор думают, что я маленькая, но мне шестнадцать.
Така всхлипывает:
– Мне через несколько месяцев восемнадцать. Но я этого не ощущаю. Иногда мне кажется, что мне лет пятьдесят. А иногда – что я совсем пацан. Качели.
Размахивая рукой в ночи, он изображает взлеты и падения.
– Така-сан, а когда ты вернулся?
– В Осому? Почти сразу после того, как несколько недель назад отменили указ об эвакуации. Дядька, который держит ресторан суши, вернулся привести свое заведение в порядок; сейчас живет у госпожи Комори в «Кудзяку». Она приехала сюда первой, причем сама – отважная, – а ее муж приезжает в выходные, помогает убираться.
– И ты, и папа.
– Ага.
Така долго молчит, громыхая тележкой, а керосин плюхает туда-сюда в канистре.
– Мне повезло. Волна дошла до нашего дома и разрушила первый этаж, но на втором все в порядке. Потом я ненадолго уехал. А потом вернулся. Я умер, а теперь я снова жив. – Парень бросает на нее взгляд. – Это тоже шутка!
– Так куда ты уезжал?
– Не важно.
Юки стреляет в него взглядом. Така выглядит неуверенным, как кто-то, кто приходит в себя после аварии или похожего потрясения.
– Ты точно в порядке? И почему ты вернулся?
– Столько вопросов! А если я начну тебя допрашивать?
– Прости. А что спросишь?
Така останавливается и смотрит на спутницу:
– Ну, твои родители дико на тебя разозлятся, да? Они знают, что ты тут?
– Мне надо было приехать. Иначе бы рехнулась.
– А что насчет школы?
– Я не хожу.
– Так ты типа хикикомори?
– Нет. Просто люблю сидеть дома.
Он смеется:
– И я. Итак, что ты задумала?
Холод вгрызается сильнее, а ветер все еще чем-то грохочет в темноте. Внезапно Юки очень хочется оказаться в помещении – в тепле и безопасности.
– Я вроде как… Ну, не знаю… Мне кажется, будто я бросила дедушку. И…
– И что?
– И он мне все время снился, прям постоянно, – объясняет она, а потом колеблется. – И мне снился ты.
– Да? – Така поднимает на нее взгляд, а на его лицо возвращается улыбка. – Правда?
– Ничего такого. Ну, то есть снилось странное…
– И что там было?
– Ты лежал на берегу, одетый в желтый пуховик. Как… как у мертвого мужчины, которого я тогда нашла.
Рот Таки округляется, напоминая ровную букву «О».
– Я был мертв?
– Вроде да, а вроде нет.
– Наверное, это утешительные новости, – говорит Така, перехватывая тележку другой рукой.
– Забавно. Иногда сны кажутся более настоящими, чем реальность, знаешь? А завтра годовщина. И поэтому я тут.
Така кивает и глубоко вздыхает:
– А завтра годовщина.
Они идут в тишине мимо куч мусора и погасших светофоров, а мокрый снег гладит Юки по щеке.
– Твой папа не будет против, если я у вас переночую?
Така пинает камень, и тот, кувыркаясь, улетает в темноту.
– Нет. Он в отъезде – должен отвезти кое-кого аж… к северу от Саппоро. – Парень склоняет голову к плечу. – Но он будет рад, что ты тут. Тебе надо позвонить маме… Папа рассказывал, она как-то ударила моего дядю. Грозная!
Едва речь заходит о маме, ноги тяжелеют, напоминая Юки о том, сколько всего неприятного на нее обрушится, когда она включит телефон.
– Позже. Мне нужно немного времени.
– Для чего?
– Хочу сходить домой, если получится.
Така морщится:
– Это сложно.
– Но мне правда надо…
– Я сказал «сложно». Но не невозможно. Я там был, Юки. Там… очень странно.
В этот раз по тону понятно, что Така не шутит, и Юки тормозит. Но ее спутник просто опускает голову и бредет в сторону порта. За секунды тьма и снег окутали парня, и его силуэт стал размытым.
– Погоди! – Юки торопится нагнать его. – Странно?
– Скорее, адски страшно. Поговорим об этом внутри. Я сам себя немного напугал. Сейчас тут больше призраков, чем людей.
У Юки каменеет шея.
– Да вроде нет?
– Ты просто посмотри, что тут случилось.
Они окончательно покидают город и карабкаются по тропинке над портом Осомы. Тусклый свет исходит то ли от облаков, то ли от самого моря, но в этом смутном сиянии Юки удается с трудом разглядеть масштаб катастрофы внизу: перемолотые останки домов, мастерских, лодок, рыбозаводов. Сложно сказать, где в этом месиве из балок, панелей, досок, кусков механизмов, крыш, сплющенных машин и фургонов начинается один предмет и заканчивается другой. Огромный грузовой контейнер лежит на боку среди обломков, а рыбацкая лодка упала со своего места в портовом здании. С трудом, но можно различить, что во всем этом хаосе проложили колею.
– Я видел, как здесь проносились тайфуны, но с тем днем это не сравнить. Звук был просто неописуемый, – шепчет Така. – Как будто тысяча мусоровозов разом сбрасывает груз.
Юки смотрит на разрушенный порт. Почему-то там еще хуже, чем наутро после цунами, а размах и мертвость сцены перед ней куда страшнее, чем то, что девочка воображала, находясь в своей комнате в Кембридже.
– Поверить не могу, сколько тут мусора.
Она ощущает, как Така, стоящий рядом, чуть напрягается.
– Это не мусор. Не называй это так. Это просто обломки людских жизней.
– Прости. Я не хотела…
– Я знаю, – улыбается Така, а потом показывает вверх. – Гляди!
Юки следит, куда он тычет, и видит огромный кусок луны, выплывающий из облаков.
– Третья четверть.
– Это откуда? Из астрологии?
– Ха! Нет. Просто значит, что она убывает. Полнолуние вчера было офигенное – луна так нависла над землей…
– А что насчет радиации?
– Тут нормально: в основном все сдуло от побережья, например, к востоку от Фукусимы; там много опасных мест, поэтому нужно быть осторожнее. Мы легко отделались. Ты как? Очень бледная.
– Мне холодно.
– Тогда давай греться. А потом придумаем план, – говорит ее спутник.
– Така-сан, я так хотела с тобой поговорить. Месяцами
