Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

боялся с нее упасть. Не бойся этого, ведь они еще больше боятся, чем ты.

– Кто?

– Ты все еще боишься? – Лицо дочурки, сменившее лицо жены, вопросительно смотрело на папу. – Тогда пошли к нам.

– Доча, доча, а ведь они…

– Папочка, папочка! – ухватив Михаила за мизинец, закричал сын. – Пошли с нами. Зачем судишь их?

– А кто, кто это сделает, сынок, – обнимая Сашу, всхлипнул Михаил. – Я еще ничего не сделал, это, это…

– А кто ты? – Старик-белка цыкнул в ухо Михаила: – Не бери на себя не свое. Я не Бог, у него проси разрешения.

– Что? – закричал Михаил.

Холодная, как лед, слеза, покатившаяся по лицу, тяжесть на сердце, нехватка воздуха…

Теряя сознание, Михаил пытался что есть силы превозмочь свое бессилие, чтобы ухватиться за плечо растворяющейся в воздухе, как дымка, жены с детьми…

– Настя, Настя! – кричал он, задыхаясь. – Юля, Саша, Настя…

– Ты еще не закончил свой путь-ц-ц-ц, – прошептала нагнувшаяся над Михаилом большая белка. – А поэтому и не торопись, так как не заслужил ни того, ни другого мира. Живи и ищи-ц-ц-ц, ищи, ици, и-си-ци. – Голос белки стал превращаться в эхо и уходил, как волна, оставляя после себя рябь.

4

Холодный воздух заставлял Михаила сохранять уходящее тепло. Ища рукой одеяло, чтобы натянуть его на себя, он открыл глаза и тут же с испугу отпрянул назад, увидев заросшее лицо ханта. То, что это был сам Яшка Рыскин, он не ошибся.

Тот, широко улыбаясь, сказал:

– Пора, пора Миска, просыпаться. Кузя за тобой пришла, не отдает он нам тебя.

– Да, да, – щуря глаза, протер рукой сухие губы Михаил. – А где Витька?

– Ушел он к Мис-нэ. Сам знаес. Он и мне так сказала, когда тебя я забирала с Яшкой. Он меня и привел к тебе. Вот так, Миса. Иди с нами…

– Виктор? – удивился Михаил и, трогая свою бороду, все никак не мог понять, откуда она взялась.

– Седой ты стала, Миса. Саман тебя забрала, потома отдала нам. Во льду ты была, как сосулька, – сжав губы, покачал головой Яшка. – Когда я тебя забирала, он белкой пришла и сказала, чтобы ты помнила его последняя слова. Что она тебе сказала? Скажи!

– Нужно вспомнить, – прошептал Михаил, чувствуя, как тяжело ему удерживать открытыми глаза. – Кажется, «Живи и иди»…