За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва
– Учитывая образование и продолжительность вашей воинской службы на прежнем месте, Вэсськ Лайне поступает в первый взвод Фузилёрной роты с присвоением звания рядового старшего оклада, остальным присваивается звание рекрутов с последующим направлением в Кадетский корпус для прохождения курса молодого бойца. Младший унтер-офицер, – обратился он к дневальному, – распорядитесь об определении прибывших.
Дав поручение дежурному унтер-офицеру, капитан удалился.
– Что, братцы, поздравляю вас с прибытием в первый батальон лейб-гвардии Преображенского полка! Такой поворот событий принято считать счастливой случайностью, говоря по-русски, «Божьей волей»! А то, что вы – финны, так придётся привыкать к русским именам. Вот вы, Вэсськ Лайне, как по-русски звучит ваше имя?
– Василий!
– А батюшку как вашего величать?
– Тоже Василием!
– Значит, вы – Василий Васильевич! А фамилия по-русски как звучит?
– Волна!
– Значит, Василий Васильевич Волнов!
– Очень непривычно, господин унтер-офицер!
– Привыкай! Ты теперь рядовой старшего оклада русской императорской армии Преображенского полка! Цвет русской нации! Вот так-то, братцы!
После присвоения русских имен, теперь уже бывших финских стрелков развели по казармам.
Заместителем командира первого взвода Фузилёрной роты оказался невысокий белокурый офицер немногим старше Вэсська прапорщик Михайлов Николай Павлович.
– Добро пожаловать в воинскую часть, Василий! Наш взвод является основной ударной мощью полка! Вам повезло в том, что попали сюда. Располагайся, а потом со всеми на обед. Всё ли понятно?
– Да, господин прапорщик! Имя звучит непривычно! Можно Вэсськ, как матушка нарекла?
– Нет, рядовой! Теперь вы – Василий! Не обижайтесь, рядовой, у нас и поляки, и немцы есть, и всех по-русски величают. Так заведено! Национальности твоей никто не отнимает, значитесь вы в полковых документах чухонцем. На окраинах Петербурга много вашего брата живёт! Так что вы не исключение! Устраивайтесь, не буду вас задерживать. После обеда подойдёте к коменданту корпуса и получите у него форму.
– Есть получить форму! – отчеканил Вэсськ.
– Ну, ну, устраивайтесь, Василий! Не буду вам мешать.
Прапорщик ушёл, предоставив возможность разместить скромное имущество в личном солдатском шкафу, стоящем возле заправленной кровати. Вэсськ успел до обеденного сигнала написать письмо домой матушке и отцу о своём новом месте службы. После сытного обеда в большом обеденном зале солдатской казармы он получил новую форму. Обмундирование зимней униформы удивило своей простотой. Никакой пышности, никаких позолот и вензелей! Всё продиктовано принципом удобности. Отличительным признаком был нагрудный гвардейский знак Преображенского полка и маленький металлический герб, прикреплённый к обыкновенной фуражке.
Познакомившись с ближним кругом однополчан, Вэсськ совсем успокоился. Солдаты были со всей России. Многие, как и он, поступили в полк недавно. Часть чинов и рядового состава запятнала себя участием в революционных событиях 1905 года в Петербурге и в Москве, поэтому возникла необходимость их замены. Новобранцы с окраин Российской империи подходили как никто лучше.
Из казарм преображенцы отправлялись на караульные посты внутри дворца, для чего был сооружён закрытый переход. По сути, лейб-гвардейский Преображенский полк был личной охраной императора и его семьи. Разве мог юнец из финской крестьянской семьи мечтать о том, что будет служить в Преображенском полку, первом гвардейском полку Российской империи, где служили представители самых знатных дворянских родов, где шефами были члены царской фамилии? Он близко видел царскую семью, государя! Здесь в нём окрепла верность русскому престолу. Состав Преображенского полка отличался высоким уровнем дисциплины и высокими боевыми качествами. Лейб-гвардии Преображенский полк за двести лет существования принял участие в семнадцати войнах.
Вэсськ ждал письма из дому. Прошло несколько месяцев, а ответа так и не было. Прекрасно зная пунктуальность и обязательность отца, он понимал, что молчат родители неспроста. Юноша весь извёлся, написал ещё пару писем, но в ответ – молчание. И вот оно – долгожданное письмо, написанное рукой матушки с припиской отца.
Милый мой сыночек! Мой мальчик!
Извещаю тебя о том, что мы с отцом и сестрёнками обосновались в Америке, в штате Мичиган. Живём в южной части штата. Это озёрный край, много водоёмов. Климат лучше, чем в нашей Суоми. Мы прожили здесь уже год. Лето у нас жаркое, такого никогда в родных краях не бывает, а зима влажная и снежная, похожа на финскую, но значительно короче.
Дорогой Вэсськ, не передать всего того, что мы пережили. В родном хуторе власти решили отнять у нас большую часть земли. Но мы успели продать хутор с фермой и землёю, на что и решились отбыть чуть ли не на край света! Ох, сыночек, сколько волнений и страхов пришлось пережить! Пересекли океан! Дева Мария, как было страшно!
Сейчас у нас всё хорошо. Вэсськ построил большое ранчо (это по-американски ферма так называется). Купили коров, свиней, птицы, распахали целину и засеяли пшеницей. В здешнем краю выращивают диковинную культуру, кукурузой называется. Хорошее растение! Мука из кукурузы неплохая, консервы тоже можно делать и много ещё чего, а также скот замечательно кормить. Овощей много садим, парники и теплицу поставили. А ещё, сынок, лошадей разводим! Большое хозяйство! Работников держим! Тяжело было, но отец оказался прав, принимая решение об отъезде. Всё равно скучаю по милому, родному дому и по тебе, сыночек! Ждём с отцом тебя после завершения службы.
Целую тебя, мой мальчик, твоя мама Анника.
Сын! Обязательно приезжай к нам в Америку! Нас освободили на пять лет от налогов, земля досталась почти бесплатно! Недалеко в нашем штате находится столица автомобилестроения Америки Детройт. Какие замечательные машины там создаёт Генри Форд! Планирую купить в ближайшее время. Приезжай.
Твой отец, Вэсськ-старший.
Прочитав это письмо, Вэсськ не мог спать несколько ночей.
«Это надо же как всё повернулось! – думал он. – Я верой и правдой служу государю! Почему же такая проявляется несправедливость к моему народу? К моей семье? Как же так?»
Юноша долго мучился в своих сомнениях, задавая себе вопросы, на которые не знал ответов. Оставалось два года воинской службы, как и все, он скучал по родному дому и тихой жизни на хуторе. Представить себя в чужой Америке он не мог, но и на родине его уже никто не ждал.
Неопределённость своего будущего, точно рана, ныла в нём, будоражила, не давала покоя. Вэсськ не принимал никакого решения.
– Время покажет! А пока буду нести службу.
В Преображенском полку Вэсську нравилось, хорошим человеком был и непосредственный командир – прапорщик Михайлов Николай Павлович.
«Может, так и останусь здесь, в государевом полку!» – часто раздумывал он. Вэсськ никак не мог видеть мягкого и внимательного,
