Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский

Греческая, этрусская, лидийская формы имени богини позволяют восстановить общую анатолийскую основу *artuwi. Еще Е. Физель показала, что этруски не заимствовали культ Артемиды у греков, а принесли его из Малой Азии [185, с. 84 и сл.]. Но она не ставила целью выяснить характер представлений об Артемиде у этрусков. Отсутствие непосредственных источников италийского культа Аритими заставляет обратиться к данным о культе Дианы при Тарквиниях. Сервию Туллию традиция приписывает основание главного святилища Дианы на Авентинском холме. До этого Диана в Риме не почиталась. Это явствует из того, что храмовой статут учитывал наличие лишь одного алтаря. Культовая статуя Дианы напоминала древним авторам статую Артемиды из Массалии, которая, в свою очередь, походила на статую Артемиды из греческого города Эфеса [Strab. IV, 1, 4; Diod. XIV, 93]. Следовательно, Сервий Туллий учредил в Риме культ этрусской Аритими, которая была отождествлена с почитавшейся италиками Дианой.

Священным центром союза латинских городов была роща Дианы в Арреции [89, с. 3 и сл.]. Благодаря слиянию культа Аритими с культом Дианы Рим закрепил свое положение главного города Латинского союза.

Высокое положение в пантеоне занимала и богиня Уни. На бронзовой табличке из Мурло она, единственная из богов и богинь, восседает на троне, а не на курульном кресле, как Тин и другие боги. Художник представил ее закрывающей голову краем одежды, что характерно для изобразительных мотивов матрон, в особенности для греческой Геры [195, рис. 1]. Участок с именем Уни на модели печени из Пьяченцы находился неподалеку от двух участков Тина. В римском капитолийском культе Уни вместе с Тином и Менрвой составляла триаду. После исследования Л. Банти [115, с. 187–224] отрицание этрусской триады стало своего рода модой. Но пластинка из Мурло помогла вернуть триаду на ее законное место в этрусском пантеоне, о котором известно благодаря недвусмысленному указанию Сервия о почитании этрусками триады в храме [Serv. Aen. I, 422].

Бронзовая табличка из Мурло. Изображения богов с атрибутами власти. VI в. до н. э.

Имеются многочисленные вотивные надписи с именем Уни из Пирги, Кортоны, Вольтерры, Капуи, Перузии, Плаценции [TLE 399, 439, 600, 644, 719а]. В городе Вейи, если судить по сохранившемуся у римских авторов эпитету Юноны «Царица», Уни была покровительницей полиса и его главным божеством. После разрушения римлянами города, сохраняя особую религиозную церемонию «вызывания» божества, римляне отправили статую богини в свой город [365, с. 169].

Рассмотренные выше надписи из Пирги показали, какой сложный путь проделала Уни до того, как утвердилась в этрусском пантеоне. Перечисляя достопримечательности Тирренского побережья Италии, Страбон сообщает о храме Эйлифии в Пирги [Strab. V, 2, 8], Хотя в пиргских надписях Эйлифия не упоминается, но в храмах этого портового города в V в. до н. э. почиталась Уни, отождествляемая с финикийской Астартой. Поэтому свидетельство Страбона не следует отбрасывать как ошибочное. Эйлифия, видимо, первоначальное пеласгийское имя богини, которая впоследствии стала известна как Уни. В пользу такого предположения говорят данные античной традиции и эпиграфики об Эйлифии.

Эйлифия была известна еще Гомеру [Нот. Il. XIV, 187; XIX, 103; Hom. Od. XIX, 188]. Но задолго до Гомера она почиталась в Эгеиде. Ее культ удостоверен в пещере Айос Теодорос (близ гавани критской столицы Кносса – Амниса), археологическими памятниками, а также надписью на линейном письме Б: «В Амнис для Эйлифии меду 1 амфору». В послегомеровское время Эйлифия почиталась в том же Амнисе, который Павсаний назвал родиной Эйлифии [Paus. I, 18, 5], на островах Тенос, Парос, Амаргос, Фера, но также в Аргосе, Спарте, Коринфе. В Олимпии был храм Эйлифии, где богиня почиталась наряду с богом-ребенком Сосиполом («спасителем города»), которого она произвела на свет на благо людям [Paus. VI, 20, 4 и сл.; 25]. В передней части храма находился алтарь Эйлифии, в задней, куда могли входить только жрицы, был алтарь Сосипола.

Функции эгейской Эйлифии как богини-матери сохранились и у этрусской Эйлифии. На статуэтке женщины с тремя буллами на шее и плодом граната в левой руке имеется этрусская надпись: «Я статуэтка матери Эйлифии» [TLE 734]. Возможно, находимые на территории Этрурии изображения богини с ребенком воспроизводят именно Эйлифию. Согласно существующему предположению, Эйлифия была идентична какой-то богине ethausva, имя которой написано на модели бронзовой печени из Пьяченцы [306, с. 307].

М. Нильссон еще до дешифровки линейного письма «Б» рассматривал Эйлифию как божество, которое дало название Элевсинским мистериям с их культом земли и плодородия [272, с. 521]. После дешифровки микенской письменности это предположение подтвердилось, и, кроме того, стали ясны отношения Эйлифии как богини плодородия с Посейдоном как владыкой земли. Превращение Посейдона в бога морей изменило функции Эйлифии, которая стала морским божеством и получила имя Левкофея. Аристотелю было известно, что Левкофею почитали в Пиргах [Arist. Oec. II, 33, 1349В].

Подтверждаемое литературной традицией и надписями почитание в Пиргах Эйлифии-Левкофеи-Уни говорит, что функции богини были многообразными, а имена – непостоянными. Изменение имен богини свидетельствует также и об этнических процессах в регионе ее почитания. Пеласги называли ее Эйлифией, греки – Левкофеей, этруски – Эйлифией и Уни, римляне – Юноной.

Этрусская богиня Менрва известна римлянам как Минерва. Она почиталась также и сабинами, и Варрон считал ее сабинской богиней [Varro L.L. V, 74], что не мешало ему связывать ее имя с латинским словом moneo («предупреждаю», «предостерегаю») (см. [Aug. С.D. VII, 3]). Арнобий производил имя этой богини от латинского слова memoria («память») [Arnob. III, 31].

Согласно взглядам других древних авторов, имя Минерва происходит от глаголов minitor («угрожаю»), minor («грожу»), minuo («дроблю») [Fest. 109, 29 М]. Таким образом, античные этимологизаторы не считались с возможностью принадлежности имени Минервы какому-либо другому языку, кроме латыни, хотя никто из них не считал Минерву древней богиней латинов.

К сожалению, приемы античного этимологизирования не изжиты и в наши дни. Имя Менрва продолжают толковать как индоевропейское, исходя из того, что в индоевропейских языках имеются основы men и mer [317, с. 218]. Эпитет Менрвы lanxumite Л.А. Ельницкий объяснял по аналогии с греческим lankia и латинским lancia как «копьеносица» [25, с. 76–78]. Но К. Де Симоне привел убедительные доводы в пользу этрусского происхождения имени Менрва [168, II, с. 111].

Культ Менрвы удостоверен вотивными надписями VI–IV вв. до н. э. в городе Вейи [NRIE, № 409, 864, 866], в Санта-Маринелла (близ древнего Каструм новум), где раскопан ее храм [SE. 1965, с. 505; 1966, с. 331], в Тарквиниях [SE. 1966, с. 368], в Вульчи [СII 1019]. Менрва – персонаж битвы богов и гигантов в храме Пирги [306, с. 256].