Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский

Наряду с этим названия месяцев можно искать в этрусских текстах погребального или литургического назначения. Ни одна из известных нам эпитафий не указывает месяца смерти покойного, ограничиваясь количеством прожитых лет, а иногда месяцев.

Итак, нам известны названия восьми месяцев этрусского календаря, но, очевидно, их было больше. Зная, какую роль у этрусков играло число 12, было бы соблазнительным считать, что год у этрусков состоял из 12 месяцев. Однако этому противоречит история древнейшего римского календаря [5, с. 38 и сл.].

Согласно античным авторам, до Нумы Помпилия в Риме и в Альба-Лонге год равнялся десяти месяцам, каждый из них имел различное число дней, но общее количество дней в году достигало 365. Нума ввел дополнительный месяц и изменил порядок месяцев, сделав первым январь, а март (ранее первый) поставил третьим [Plut. Numa, 18; Lyd. Mens. I, 18].

Возможно, и в древнейшем этрусском календаре было десять месяцев, как и в так называемом ромуловом. Это подтверждают наличие месяца велкитан (velcitanus), соответствующего римскому марту, а также учение о десяти веках, завершение которых означало конец существования народа (см. ниже). Год должен был состоять также из десятеричного цикла.

Таким образом, остаются невыявленными еще два месяца этрусского календаря. До находок надписей в Пирги все попытки их определения были неудачными. Теперь же пиргская надпись «В» дала сочетание из двух слов: masan tiur. Второе слово, видимо, идентично tivr («месяц»), а первое – masan (меноним) [TLE 875]. Исходя из лидийско-фригийского названия месяца и его покровителя бога Мена [82, с. 81 и сл.], восходящего к древней форме *Ma(s) nes и имеющего параллель в урартском Menuas, можно полагать, что сходный этрусский меноним masan был каким-то образом связан с анатолийским лунным божеством.

Видимо, от названия этрусского месяца, в который приносили жертвы богам подземного мира и душам умерших, произошло название римского множества – manes (маны). Жертвоприношения манам падали на 23 февраля, т. е. на последний месяц года, за которым следовал март, соответствовавший этрусскому велкитану. Все попытки римских авторов объяснить manes от латинской основы, например manus («добрый»), manare («течь»), не соответствуют представлениям о душах умерших, перед которыми римляне испытывали суеверный ужас.

Как полагает А. Пфиффиг, масан не был этрусским названием месяца [306, с. 93], аргументируя это тем, что в Загребском тексте слово masn стоит не в начале параграфа, как другие названия месяцев, а в центральной части и обозначает жертвы Уни. Можно было бы возразить, что предписания, относящиеся к последнему месяцу года, до нас не дошли, а то место, на которое ссылается А. Пфиффиг, – thunem cialxus masn unialti ursmnal [TLE I, XII, 10] – относится не к богине Уни, как он считает, а указывает на храм Уни как на место принесения жертвы; слово unialti должно быть сопоставлено с lauchumneti («царский дом»).

Часть названий месяцев происходит от имен богов: туране, хермне, кели, масн. К. Ольцша задолго до открытия надписей Пирги, в которых имеется форма xurvar, правильно определил глоссу Xosfer как «месяц хоров» [276, с. 55]. Толкование xosfer как «восьмой» кажется нам ошибочным, поскольку ни один из менонимов не является названием этрусских чисел.

Сложным является также вопрос об этрусских «опорных днях» месяца наподобие римских календ, нон, ид. Римские авторы допускали этрусское происхождение временных терминов. Макробий предлагал три версии происхождения латинского idus, и все они основываются на этрусской, в его понимании, лексике [Масг. Sat. I, 15, 14–17].

Даже скромные познания в этрусском языке позволяют понять произвольность этимологизирования Макробия. И тем не менее уверенность Макробия в этрусском происхождении латинского idus основывается, как теперь стало ясно, на надежных данных. Не полностью сохранившийся текст этрусской надписи на бронзовой пластинке из Пирги состоит из 11 слов:

eta thesan etras uniiathiha…

hutila tina etiasas acalia…

thanaxvilus catharnaia…

Во второй строке мы распознаем числительное hut с окончанием ilа в установленном значении «шесть», слово tina в значении «день» и меноним acale. Предшествующее ему слово etiasas, как установил М. Паллоттино, имело значение «иды» [286, с. 341].

После этого мы с бо́льшим доверием можем отнестись к свидетельству Макробия об этрусском происхождении названия «ноны» [Macr. Sat. I, 15, 13], тем более что ноны, как известно, девятый день не от начала месяца, т. е. от календ, а от его середины, т. е. от ид, этрусское происхождение которых удостоверено. Но слово «календы» никто из античных авторов не считает этрусским.

Окончание старого и начало нового года, судя по этнографическим и историческим параллелям, у всех народов отмечалось и отмечается различного рода религиозными церемониями. Этруски отмечали эту дату церемонией торжественного вбивания гвоздя в храме богини Нортии в Вольсиниях [Liv. II, 3, 7].

Значение этого обряда – предмет давних споров. Римский анналист Цинций Алимент, сведениями которого пользовался Тит Ливии, считал, что с помощью вбитых в стену храма гвоздей велся отсчет лет. В XIX в. исследователи этого обряда обычно использовали в качестве объясняющей его параллели рисунок на этрусском зеркале из Перуджи. Там изображены юноша и женщина с молотком в правой руке и большим гвоздем в левой. Пояснительные надписи гласят, что это Мелеагр и Афрпа («неотвратимая»). Согласно К. Мюллеру, «Афрпа – не что иное, как эллинизированная форма имени Нортия». Он истолковывал вбивание гвоздя в этрусском, а затем и в римских храмах как своего рода дань судьбе, позволившей завершить год [267, II, с. 309].

Отвергая это толкование, О. Вакано подчеркивал, что церемония вбивания гвоздя отражает один из элементов концепций этрусского времени: «С каждым праздником Нового года свободное от шляпок гвоздей пространство на священной стене храма становилось все меньшим и меньшим. Когда-нибудь оно заполнится совсем, и вместе с тем кончится время, которое в этом мире определено этрусскому народу» [364, с. 46].

Наше понимание обряда вбивания гвоздя связано с предложенной интерпретацией слов cleva etanal в надписи «А» из Пирги как «годичный гвоздь» и ассоциацией вбиваемых в стену храма гвоздей со звездами (см. гл. II). «Годичный гвоздь» не просто фиксировал завершение года, но и символизировал появление звезды данного года.

Сцена вбивания гвоздя. Бронзовое зеркало. Ок. 320 г. до н. э. Берлинский музей

Наиболее крупной единицей измерения временя был век, или saeculum, как его обозначали латинские авторы, излагая временные представления этрусков. К сожалению, этрусский термин «век» нам неизвестен. Цензорин, пользовавшийся этрусскими источниками, называет «веком» период человеческой жизни между рождением и смертью [Cens. 17, 5]. Понятие века как периода, охватывающего жизнь отдельного человека, было перенесено на полис. Полисный век – это период