Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
В вертикальном сечении люстра напоминает сужающийся кверху древесный ствол с двумя толстыми корнями и сучками от четырех обрубленных ветвей. О том, что это не случайно, говорят этрусские бронзовые и железные светильники. Верхушки светильников из Ветулонии заканчиваются в одном случае распустившимся «бутоном», в другом – четырьмя «человеческими головками» с шапочками из листьев. Здесь тоже характерная этрусская символика чисел.
С этими памятниками можно сопоставить этрусское учение о деревьях, изложенное Макробием по переведенному на латинский язык труду этруска Тарквития «Предсказания о деревьях» [Macr. Sat. III, 20, 3]. Макробий, следуя за своим источником, называет «несчастливыми деревьями» те, которые находятся под покровительством «нижних, противоположных богов», и приводит их список (включая при этом в понятие «деревья» и кустарники). Это папоротник, темная смоковница, остролист, лесная груша, ежевичный куст, терновник. В другом месте своего труда Макробий приводит список «счастливых деревьев», по-видимому восходящий к тем же этрусским книгам. В нем перечислено тринадцать деревьев: летний дуб, зимний дуб, пробковый дуб, бук, орешник, рябина, белая смоковница, яблоня, груша, сливовое дерево, кизиловое дерево, виноградная лоза, лотос. Исходя из замечания Макробия о связи «несчастливых деревьев» с «нижними богами», можно считать, что «счастливые деревья» были, в представлении этрусков, связаны с «верхними» небесными богами. И хотя растительная магия составляет лишь часть магических представлений, распространенных у большинства известных нам народов [89, с. 129 и сл.], мы нигде не находим ничего, подобного той систематизации деревьев, которая существовала у этрусков.
Люстра из Кортоны не только подтверждает аутентичность литературной традиции, восходящей к этрусским священным книгам, но и помогает выявить некоторые детали представлений этрусков о пространстве. Создается впечатление, что этруски не забыли полностью тот символический язык, с помощью которого народы эгейско-анатолийского региона в эпоху бронзы проецировали свою концепцию пространства.
Модель печени из Пьяченцы. Наиболее точное понятие об этрусских представлениях о мире и управляющих им божественных силах дает бронзовая модель овечьей печени из Пьяченцы (древней Плаценции), хранящаяся в Муниципальном музее города. Выпуклая сторона этого сакрального предмета разделена на две части линией и обозначена двумя словами: tivr («луны»), usils («солнца»). Вогнутая часть модели расчерчена на участки, в которых имена отдельных богов даются полностью или в сокращенном виде. Последнее обстоятельство затрудняет определение божества. Не всегда удается понять также, почему на одном участке написаны два теонима.
Модель печени из Пьяченцы. Вогнутая и выпуклая стороны
Бортик модели печени отделен от центральной части линией. На самом бортике черточками обозначены 16 участков с именами богов. В центральной части их имеется 24 (или 20?).
Как понять сам принцип деления модели печени? Некоторые сведения античных авторов об этрусской гаруспицине, особенно сочинение Мартиана Капеллы (IV в. н. э.) со странным названием «Брак Меркурия и Филологии», помогают разобраться в этом вопросе. Как выяснено С. Вайнштоком [374, с. 101 и сл.], А. Гренье [209, с. 18 и сл.] и Г. Штольтенбергом [345, с. 6 и сл.], участки с именами этрусских богов на бортике модели печени в общем соответствуют 16 регионам неба, в которых Мартиан Капелла размещает латинских богов. Таким образом, удалось понять модель печени как проекцию этрусского верхнего мира и установить смысл некоторых загадочных этрусских теонимов.
Но пониманию памятника во многом препятствует отсутствие данных о его ориентации по сторонам света. Безусловно, если модель печени являлась частью темплума, она должна быть ориентирована по сторонам света. Но какие стороны гадательной печени соответствуют северу, югу, западу и востоку? Решение этого вопроса очень важно, поскольку из свидетельств античных авторов нам известно, что «вредоносность» или, наоборот, «благорасположенность» божества зависит от того, где оно находится.
Шведский историк К. Тулин считал линией, определяющей направление север – юг, сечение печени в продольном направлении [351, с. 23]. В этом случае участки с именем бога Тина оказываются начальной точкой ориентации, поскольку они находятся на одном краю продольного сечения, а участок с именем бога Ветиса (vetisl) – строго на юге.
Французский исследователь А. Гренье, напротив, связывал направление север – юг с поперечным сечением [209, с. 294]. В этом случае точкой отсчета должен быть расположенный на севере участок с именем бога Киленса (cilensl). К мнению А. Гренье присоединяется Н.К. Тимофеева [83, с. 40].
Схема ориентации модели гадательной печени из Пьяченцы, предложенная К. Тулином, представляется нам заслуживающей предпочтения. Прежде всего, было бы неестественным, чтобы точкой ориентации являлись участки не с именем главного бога Тина, а с именем второстепенного Киленса. Помимо этого, в пользу предложенной К. Тулином ориентации говорит выявленное В. Пизани тождество этрусских слов antas («орел») и andos («северный ветер») [75, с. 159 и сл.]. Тождество могло возникнуть лишь в том случае, если бы участок с именем Тина находился строго на севере, поскольку орел считался птицей этого божества, покровителя царской власти (см. выше). Греческая мифология сохранила то же, видимо, восходящее к анатолийскому мифологическому миру представление о севере как месте обитания богов. Это выясняется из рассказов о гипербореях – сказочном народе, само название которого обозначает народ, живущий «за Бореем», северным ветром. Страна гипербореев рисуется как страна богов, прежде всего обиталище бога малоазиатского происхождения Аполлона, который проводит там зиму, пока, призванный гимнами, не возвращается на повозке, запряженной лебедями, на Парнас [Bacchyl. III, 53; Apoll. Rhod. II, 674]. Оттуда же, согласно легенде, Геракл перенес ростки священной оливы в Олимпию [Pind. P. X, 28 и сл.].
С проблемой ориентации модели печени из Пьяченцы связан не менее сложный вопрос о принципе распределения имен богов в ее центральной части. Что, например, побудило этрусков разместить четыре участка с именами богов на желчном пузыре, а два нароста оставить незаполненными? Почему некоторые из участков на модели печени имеют форму «розетки», а другие – «квадрата»?
Ответ на эти и другие вопросы исследователи пытаются отыскать во внешнем виде модели гадательной печени, воспринимая ее «рельеф» как указание на реальные моменты этрусского бытия. Так, Г. Штольтенберг часть печени с наростами воспринимает как «гористую» и «городскую», а плоскую – как «равнинную» и «сельскую» [345, с. 98]. В конфигурации «гористой» части он обнаруживает «городские стены», «ворота», «акрополь» и соответственно толкует имена ее богов как покровителей общественного благополучия, источников здоровья. Богов «равнинной» части модели печени Г. Штольтенберг столь же бездоказательно считал богами любви, огня, очага, осеннего урожая, счастья, судьбы, мира [345, с. 98].
Напротив, если верить системе А. Гренье, имена этрусских богов, которые Г. Штольтенберг трактует как «любовь», «урожай», «мир», оказываются обозначением наиболее «вредоносных» божеств [209,
