Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
В этрусский ритуал основания города входило также сооружение в центре города ямы, в которую складывались первинки урожая и бросалась земля, приносимая каждым новым поселенцем со старого местожительства [Plut. Rom. 11]. Плутарху и всем другим знатокам этрусско-римской старины она была известна под названием mundus (мундус). Это слово, имеющее в латинском языке значение «мир», «космос», близко по своей форме к латинскому mundus в значении «мир». И мы действительно находим корневую этрусскую основу, близкую mundus, – это manth. С ее помощью образовано и имя подземного демона – Мантус [Serv. Aen. X, 198], и название столицы этрусского двенадцатиградья Северной Италии – Мантуи. Ни один из эпиграфических памятников, в которых так много говорится о подземных богах и демонах, не донес до нас имя Мантус. Вероятно, это неправильное толкование Сервия (или его источника), основанное на одностороннем понимании мундуса как входа в подземное царство. Об ошибке можно заключить и из того, что северная столица этрусского двенадцатиградья вряд ли могла называться по имени демона подземного царства. Но название города, образованное от слова со значением «мир», «космос», вполне согласуется не только с понятием «столица», но и с тем, что нам известно об общественной структуре Мантуи (см. выше).
Как считали народы Месопотамии, храмы сооружались по воле богов, причем строительству предшествовало знамение, а сами святилища по планировке якобы соответствовали воображаемому небесному храму. Эти представления были распространены и в Италии, но их выработало не автохтонное население, почитавшее богов в священных рощах и пещерах. Они не могли быть заимствованы и в общении с финикийскими торговцами или греческими колонистами. Их принесли пеласги или тиррены, первые строители храмов на Апеннинском полуострове, и они могут быть объяснены с помощью шумерских параллелей.
Древнейшим документом, из которого явствует, что земные храмы мыслились как копия небесных, является надпись шумерского правителя Гудеа о строительстве храма бога Нингирсу в Лагаше. Царь увидел во сне богиню Нидаба, показавшую ему камень, на котором были обозначены «звезды доброго неба» и имя бога Эннину, предлагавшего план постройки храма [241, с. 90 и сл.].
Есть основания полагать, что схема сакрального пространства, положенная в основу устройства этрусских храмов и городов, распространялась и на ту часть этрусского дома, которая называлась атрием. На кровле атрия было отверстие (комплювий), служившее для освещения и стока воды. Но такая структура не может быть объяснена одной лишь функциональной необходимостью. С отверстием в кровле был связан ряд сакральных предписаний, восходящих к этрусской религии. Например, если в дом римского жреца, называвшегося «царем священнодействий» и бывшего наследником священной власти этрусских царей, входил человек, закованный в цепи, то во избежание осквернения жилища цепи удаляли из дома через отверстие в потолке [Serv.Aen. II, 57]. Безусловно, имелся в виду атрий, поскольку у других частей дома комплювия не было. А это указывает на этрусский обычай, ибо атрий был заимствован у этрусков.
Комплювий, судя по этому обычаю, играл особую роль в этрусских представлениях. Он соединял дом с внешним миром в тех случаях, когда того требовала «этрусская дисциплина». Можно считать, что он был таким же окном в небесный темплум, как мундус – в подземный. Неслучайно рядом с бассейном (имплювием) помещались шкафы со священными восковыми изображениями предков, откуда согласно примитивной магии для душ предков из атрия открывался путь в небесные сферы. Может быть, в этой связи и поперечный брус перекрытия назывался римлянами «темплум».
Концепции трех миров. Пространственные представления этрусков также могут быть выявлены по памятникам этрусского прикладного искусства.
Некоторые этрусские зеркала разделены горизонтальными линиями на три части, каждая из них имеет свою группу изображений. Средняя часть по занимаемому пространству, и по количеству персонажей, и по их значимости является главной. Рисунки верхней части не отличаются разнообразием, здесь, как правило, изображена квадрига. Не только в античной, но и в хеттской мифологии колесница и кони – это символ солнца. Следовательно, верхняя часть представляет небо. На нижней части, переходящей в ручку, изображений немного. Это обычно персонажи демонического и хтонического характера. Иногда в нижней части можно встретить изображения тех же персонажей, которые присутствуют в средней. Характер изображения позволяет думать о сюжетах нисхождения в подземный мир. Таков, например, Херкле, сидящий на плотике из шести амфор. Видимо, рисунок изображает вариант странствия Херкле по подземному миру.
Более детальная мифологическая картина мира изображена на люстре из Кортоны (V в. до н. э.). Если смотреть на люстру снизу, обращает на себя внимание ряд концентрических кругов, заполненных рельефными изображениями. Центральное место в глубине люстры занимает голова Горгоны с ее обычной атрибуцией. Горгона замкнута полосой из примыкающих друг к другу треугольников. За ней расположены четыре группы животных. В первой группе лев и грифон нападают на лошадь, во второй пантера и грифон терзают быка, в третьей львица и самка пантеры разрывают оленя, а в четвертой кабан становится жертвой самца пантеры и льва.
Животные отделены от следующей полосы изображений тремя выпуклыми полосками. Над ней по всей поверхности идет полоса переходящих друг в друга завитков. Этот декоративный мотив, обозначающий волны, был известен на Кикладских островах уже в III тысячелетии до н. э., на Крите – в первой половине II тысячелетия до н. э. Над волнами, на одинаковом расстоянии друг от друга, находятся восемь дельфинов.
Ближе к кромке имеется еще одна полоса изображений с восьмью фигурками силенов, дующих в двойные флейты. Силены бородаты, с лошадиными ушами и ногами. Волосы на затылке у них уложены в два ряда завитков, на голове диадема. Между силенами сидят женские демонические существа, у них птичьи ножки, сложенные хвосты и широко распростертые крылья. Такого же типа фигурки представлены в виде протом на бронзовых котлах Этрурии в VIII–VII вв. до н. э. и имеют явные параллели в Урарту и Греции [112, с. 80 и сл.].
Люстра из Кортоны. Ок. 450 г. до н. э.
По краю люстры расположены бородатые персонажи, имеющие по паре рожек. Это шестнадцать ахелоев.
Основание для трактовки памятника как мифологической картины мира дает прежде всего символика чисел животных и демонических существ. На полосе, следующей за Горгоной, изображено 12 животных, распределенных по полам. Остальное пространство занимают 40 существ – 16 + 16 + 8. Числа 12 и 40 играют особую роль в этрусской
