Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

class="p1">Пошли к зимовью.

– Ну вот, пацаны, теперь пустые не пойдете, – порадовался Михаил Петрович.

– Я с удовольствием, дядь Миш, понесу, – возбужденно проговорил Вовка.

У зимовья я достал из рюкзака фонарь и отдал его Сергею. Хотел доложить в магазин патронов, но ничего не понял: стоял, разглядывая отстегнутый магазин:

– Николаевич, ты сколько раз стрелял?

– Ну, шесть или семь, – растерялся он.

– Нет четырех патронов. Ну да ладно, – подытожил я. – Если с тридцати метров хоть одна пуля попала, и той хватит.

Сергей пристально посмотрел на Николаевича, потом на карабин, задумался, но ничего не сказал.

Надел понягу (это своеобразный охотничий рюкзак, изготовленный из куска фанеры, плотно прилегающей к спине при помощи тех же рюкзачных лямок и системы веревок, крепится на ней груз, это дает равномерную нагрузку на спину и отсутствие контакта с продуктами). Они ушли, когда над тайгой опустились сумерки.

Посидев немного у костра, мои товарищи пошли спать.

Подул холодный ветер, зашумели кроны, заскрипели, застонали стволы деревьев. Жалобные голоса вторили и отвечали друг другу чуть слышным всхлипыванием, подхватывая то справа, то слева, словно в церковном хоре. В затухающем костре зашипели первые капли дождя, и на тайгу опустилась пелена бездонной мглы.

На рассвете вернулись охотники. Молча присели у костра.

– Ну и как успехи? – спросил Михаил Петрович.

– Вон, у Аники-воина спроси, – ответил злобно Сергей. – Дайте хоть чаю попить, всю ночь не спали, околели.

– Да не мог я промазать, – оправдывался Николаевич, – тридцать метров было. – И запоздалый страх холодным ознобом прокатился по его спине.

– Где он тогда, скажи, – настаивал Сергей.

– Не знаю. Мы же с тобой весь лес вчера и сегодня утром обошли.

Я сразу заподозрил, тут что-то неладное, еще здесь, у зимовья, ну, думаю, схожу посмотрю. Пришли, а там ни кровинки, ни пушинки. Одни разговоры.

Михаил Петрович почесал отросшую за несколько дней бородку и посмотрел в открытую дверь зимовья:

– Ну что, пацаны, слышали? Пустые попрете обратно.

– А мы рыбы наловим, – раздались сонные голоса.

Я посмотрел на дремлющего Сергея:

– Фонарь не подвел?

– Плохо что-то светит.

– Как плохо? Новые батарейки.

Вмешался Михаил Петрович:

– Чего же хорошего, они с зажженным фонарем всю ночь спали.

Все засмеялись.

– Я вам точно говорю, так оно и было, – засмеялся Михаил Петрович, пристально глядя на сидящих охотников.

– Спали-то, не дай бог, – тихо проговорил Николаевич, – под корчем, рядом костер разложили. Ночью дождь его потушил. Холодина.

Я посмотрел на его сгорбившуюся спину:

– Ты, наверное, испугался и промазал?

– С тридцати метров? – возмутился тот.

– Ну и что, – оборвал его Сергей. – Бывает запросто со страху. Только народ зачем взбаламутил?

– Да ну его, – махнул рукой Михаил Петрович, – голову заморочил своим медведем. – А тебе, – он повернулся в мою сторону, – наука на будущее. Никогда не отдавай оружие в чужие руки. Мы зачем сюда пришли? За корнем. Так пошли. А то кто за медведем, Вовка за мясом, Денис – за рыбой, а ты, Ромочка, за чем?

– За корнем, – бодро ответил тот.

– Молодец, вот и пошли, вставайте, – поторапливал Михаил Петрович.

– Дай хоть чаю попить, – возмутился Сергей. – Успеем еще и корня нарвать, и к табору уйти. День только начался…

Желтое озеро

Весело переговариваясь, вышли в долину. Пиковая гора осталась правее.

Долина пестрела всем набором цветущих диких растений. Короткое здесь лето, и поэтому все растения в одно и то же время стремятся отцвести и успеть созреть семенами.

Нередки здесь и летние заморозки, поэтому только самые стойкие смогли выжить в этих суровых условиях высоко в горах, на макушках и склонах которых еще лежал снег.

Долина, как артериями, была пронизана многочисленными ручьями, бегущими из Желтого озера. Цветущих бутонов золотого корня попадалось все больше и больше, и вскоре уже некуда было ступить.

Народ замолчал. Все с усердием вырывали из мха сплетенные корни, мыли их в мелких ручьях, в которых носились хариусы, но на них уже никто не обращал внимания.

– Мужики! – вопрошал Сергей. – Пошли, до Желтого дойдем, там корня больше и озеро заодно посмотрим.

Я подошел к нему. Обернулся.

– По-моему, напрасно им что-то говорить. А если бы настоящее золото было?

– Поубивали бы друг друга, – усмехнулся Сергей и махнул рукой: – Пошли.

Желтое озеро – выше всех ярминских озер. Вокруг на горах лежал снег. Ярко светило солнце, ветер стих, в воздухе пахло цветущим разнотравьем. Напротив, с высокой скалы, тонкой струйкой падал водопад. В чистой, застывшей воде переливались красками камни, большинство их отдавало желтизной.

«Оттого, наверное, и желтое», – подумал я. Темная голубизна воды, зелень мха, травы и кустарника, легкая рябь и редкий пересвист птиц создавали неповторимое чувство красоты и величия. То же самое испытывал и мой товарищ, поэтому и подошел к берегу осторожно, как бы боясь вспугнуть тишину нечаянным всплеском.

Из глубины неожиданно выплыл небольшой хариус и, увидя людей, замер. Терпеливо разглядывали друг друга, и только я сделал неосторожное движение рукой, как он тут же исчез.

– За тем перевалом уже Ока. Я там бывал зимой, охотился. Там тоже красиво, – показывал куда-то вдаль Сергей.

Не торопясь, вернулись в долину.

Михаил Петрович, не обращая ни на кого внимания, стоя на коленях в мокрой траве, с усердием выдирал корни, волосы его взмокли, по щекам и шее бежал пот, лицо было красным от напряжения.

Уставший и уже обессилевший Ромка таскал за ним разбухший рюкзак. Рядом с неменьшим усердием рыли Вовка с Денисом.

Николаевич уединился и не спеша курил, сидя на высокой кочке.

Понемногу страсти улеглись, рюкзаки наполнились, люди устали. В воздухе стоял дурманящий, похожий на женские духи, запах свежевымытого корня.

– Ну что, еще порвем? – беспокоился Вовка.

– Ты это хоть донеси, – возмутился Сергей.

– Донесу.

– А ты что так мало нарвал? – удивился Михаил Петрович, глядя на Сергееву понягу.

– Мне хватит, я что, на всю Белую Зиму рвать буду? Вы пришли, нахапали рюкзаки – и домой, а мне здесь жить, охотиться в этих местах. Может, и сыну посчастливится кое-что увидеть, если, конечно, останется после туристов, да после таких, как Николаевич, последнее грабят.

– А мы точно на всю деревню нарвали, – оглядывая рюкзаки, проговорил Михаил Петрович.

– Вот и молодцы, – обрадовался Вовка, сейчас еще рыбы поймаем.

Взгромоздив на плечи рюкзаки, пошли к зимовью.

– Ну, кто за рыбой? – спросил Сергей. – Идите.

Михаил Петрович согласился:

– Идите, пацаны, мы тут подождем.

– Не надо нам твою рыбу, – возмутились пацаны, – нам бы корень донести.

– Что, тяжело? – улыбнулся Сергей. – Смотрите, чтобы потом обиды не было, но имейте в виду, что отсюда подъем длиннее и круче, чем на той