Где сливаются реки - Мэри Элис Монро

А до тех пор я не хочу, чтобы ты купалась в лесу одна. И разгуливала тут в мокрой одежде. – Хью прокашлялся и отпустил мои руки. – Мне и правда пора. Я еще не видел родителей.

– Ты не придешь к ужину? Мы празднуем окончание Хейвордом академии.

– У нас тоже устраивают ужин в честь моего выпуска. Мы можем встретиться завтра? Элиза, мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Я кивнула, пропустив его слова о предстоящем разговоре мимо ушей.

Когда мы шагали от пруда к тому месту, где паслись наши лошади, вода на пруду покрылась рябью. Хью снова поцеловал меня, на этот раз нежно.

– Я заеду завтра после ланча. Сможем искупаться. – Заметив, что я улыбаюсь, юноша рассмеялся и добавил: – В купальных костюмах! И Хейворда с собой захватим, а то я не ручаюсь за себя, если останусь с тобой тут наедине.

Я смотрела вслед уезжающему Хью, пока он не скрылся за деревьями. Тогда я прижала руки к груди, в которой бешено колотилось сердце. Он сказал, что мы поженимся!

* * *

Когда я вошла в столовую, вся семья была уже в сборе. Во главе стола сидел папа с гладко зачесанными назад волосами, облаченный в смокинг. Мама в белом кружевном платье, с собранными на затылке и украшенными жемчугом темными волосами, уже седеющими на висках, была ослепительна. Братья тоже надели смокинги и выглядели великолепно. Я вышла к столу в синем шелковом платье и с новомодной высокой прической, удостоившейся маминого одобрения. Меня осыпали комплиментами.

– Моя младшая сестренка заметно повзрослела! – воскликнул Хейворд, приветствуя меня поднятием бокала.

– Поразительно, на что способны мыло и вода, – съязвил Лезэн.

Папа взглядом заставил его умолкнуть.

– Ты восхитительна, милая, – сказал мне отец.

– А где же твой дружок Трипп? – не унимался Лезэн. – Я был уверен, что он увяжется за тобой на наш праздник.

Я не попалась на удочку:

– Ты, кажется, проявляешь к Триппу большой интерес.

Услышав мой ехидный ответ, Лезэн удивленно вскинул брови. Потом покачал головой и, оставив меня в покое, направился к своему месту слева от мамы.

Хейворд галантно отодвинул для меня стул, а сам сел справа от матери. Я чопорно улыбнулась, поблагодарила брата и грациозно опустилась на сиденье. Поблескивал длинный стол красного дерева, сверкало фамильное серебро, отполированное до блеска, приветливо мерцали свечи. Этот вечер, когда семья впервые за много месяцев собралась вместе, был полон неизъяснимого очарования. Сегодня вечером я оказалась не единственной, кто был выставлен на всеобщее обозрение. Папа стремился показать жене Мэйфилд с наилучшей стороны и убедить ее, что при случае наша усадьба способна предстать во всем великолепии. Мама же собиралась продемонстрировать отцу, что его дети недаром провели столько времени в городе и сумели слегка пообтесаться.

Клементина устроила настоящее пиршество: суп, рыбные и мясные блюда, а в придачу несколько десертов. Поверхностный разговор вращался вокруг пустяков, хотя я знала, что отец терпеть не может подобную праздную болтовню. Мы обсуждали погоду, школьные порядки, выслушали папин отчет о посевах и мамины разглагольствования об обществе любителей поэзии. В конце ужина папа встал и поднял бокал. Мы смолкли, осознавая торжественность момента.

– Нынче, – объявил отец, – мы празднуем окончание школы моим возлюбленным сыном Хейвордом. Когда я стою вот так перед вами, сердце мое наполняется огромной гордостью и радостью с оттенком грусти. Ибо день этот знаменует собой не только конец, но и новое начало. – Он сделал паузу и внимательно посмотрел на Хейворда. – Я счел уместным отметить это событие подарком, который символизирует мою веру в тебя, моего старшего сына. В знак нашей – моей и маминой – любви и доверия сегодня вечером по случаю твоего выпуска я официально и на законных основаниях объявляю тебя наследником Мэйфилда.

Это не стало неожиданностью ни для кого из нас; тем не менее мы всей семьей радостно зааплодировали, засвидетельствовав преемственность поколений. Хейворд, будучи старшим сыном, унаследовал фамильное имение по закону первородства. Мне оставалось лишь надеяться, что мне достанется небольшой участок родной земли, который я буду иметь право называть своим. Хейворд не раз заверял, что в Мэйфилде для меня всегда сыщется место, неважно, выйду я замуж или нет. И я верила, что брат сдержит слово. Пока любимый Мэйфилд остается моим оплотом, я буду спокойна.

– Какой сюрприз! – протянул Лезэн, поднимая бокал, до половины наполненный шампанским – благодаря папиной милости, ведь нашему младшему брату было всего тринадцать лет.

– Хватит, Лезэн, – резко оборвал его отец.

Тот, откинувшись на спинку стула, уставился в свой бокал. Я знала, что плантация ему не нужна, а потому сердитая реакция Леза удивила меня. Пусть наружностью он и пошел в отца, по характеру оставался настоящим маменькиным сынком. Было хорошо известно, что дом, на который положил глаз Лезэн, находится в Чарлстоне, на Ист-Бэй-стрит. А вот мне ни он, ни Мэйфилд никогда не светили. Моя дочерняя, женская доля – выйти замуж и поселиться в другом доме, который я когда-нибудь назову своим.

– Спасибо вам, дорогие папа и мама, – искренне поблагодарил Хейворд.

Отец сиял. Трудно было сказать, кто из этих двоих сейчас счастливее.

– Сынок, мой подарок наделен глубоким значением. Это свидетельство того, что я возлагаю на тебя ответственность перед следующим поколением: ты должен сберечь для своих детей достояние, которое больше столетия поддерживало существование Риверсов. Здешняя земля пропитана нашими потом и кровью. В ней заключен не только завет предков, но и мечты и чаяния, которые мы взрастили на ее плодородных почвах. Она олицетворяет наше наследие и свойственный нам неукротимый дух.

Я была тронута до слез. Пускай я женщина, но тоже из Риверсов. Отцовские слова воспринимались мной как библейская истина.

– Провозглашаю тост за тебя, Хейворд. – Папа поднял свой бокал и по очереди оглядел всех нас. – Давайте выпьем за достижения моего первенца. – Он снова посмотрел на моего старшего брата. – И за перспективы, которые его ожидают. Поздравляю тебя, сынок. Пусть твоя жизнь будет такой же изобильной, как мэйфилдские урожаи. Твое здоровье!

– Твое здоровье! – повторили мы, чокаясь, после чего пригубили шампанское. Я впервые попробовала сладкое игристое вино и тотчас приохотилась к нему.

– Можно еще?

Мама нахмурилась.

– Надо пить мелкими глоточками, дорогая. Не залпом.

Смутившись, я поставила бокал на стол, чувствуя, что пузырьки шампанского уже вскружили мне голову.

– Я очень горжусь тобой, сынок, – обратилась мама к Хейворду. – Подумать только, теперь тебя ждет Принстон! Венец твоего образования.

Она была невероятно рада, что Хейворда приняли в престижный университет, в котором некогда учился ее отец. Этому предшествовала активная закулисная подготовка: писались письма, устанавливались контакты с нужными