Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
Но Наталья, поправив на голове косынку и обернувшись к ребятам, спокойно произнесла:
– А зачем ему знать мое расписание?
– Зачем знать? Так он же сказал. Вы ж им обеды готовите.
– Ну, ничего не случится, если приедут из степи и не застанут меня дома. Сами приготовят.
– Мама, но у тебя же есть расписание дежурств, а Кротову не сказала, – вступил в разговор Коля. Он никак не хотел поверить, что его мать просто соврала. Ведь она же всегда учит его, что врать плохо!
– Да, сынок, говорить нужно всегда только правду. Только здесь дело такое, что всякому и необязательно знать. Да и расписанию здесь незачем висеть. – И она сорвала его со стены.
– Наверно, он рассердился, – сказал Коля.
– Он человек умный, видать, и не рассердится, – ответила Наталья. – Должен понять, что это военная тайна.
– А разве это военная тайна?
– Еще бы. Смотрите, никому не говорите о расписании смен. И вообще ничего не болтайте о железной дороге: какие грузы перевозят, какие поезда идут, сколько их проходит за день. Чужая душа – потемки. Держите ухо востро, не зевайте.
Ребята переглянулись: они сразу же вспомнили о таинственном казахе. Конечно, он шпион, теперь это ясно. Недаром он был на паровозном кладбище. Сидел себе на том паровозе и считал, сколько поездов проходит за день. Сейчас, наверно, тоже где-нибудь сидит и высматривает.
Коля подмигнул Васе, кивнул в сторону забора и шепнул:
– Айда?
– Давай.
И ребята, бросив змей, рысцой направились к паровозному кладбищу. Спустившись к насыпи, Коля шепнул: «Ложись!» – и шлепнулся пузом о серебристую полынь.
– А то еще заметит, – пробормотал он, точно лягушка двигая ногами. – Давай под ворота.
Коля полез впереди, Вася – позади. Вот и ворота. Пробравшись на территорию кладбища, ребята подползли к колесам ближайшего паровоза и поднялись на ноги. Вблизи – ни одной живой души. Двинулись дальше. Вначале они держались возле паровозов и шли с оглядкой, но потом осмелели.
Вдруг за колесами мелькнули ноги в ботинках. Приятели разом замерли на месте. Из оцепенения их вывел звук шагов по железу. В будке одного из паровозов показался человек.
– Ай! – вскрикнул Васька и бросился бежать. За ним сорвался с места Коля.
– Ребята! – закричал вслед человек. Беглецы обернулись: это был Телегин.
– А мы думали… – испуганно произнес Колька.
– Тут и думать нечего. Вот болтик один понадобился, так я сюда пришел.
И они вместе направились к щели в заборе.
…А подвода с геологами, то пропадая в низине, то показываясь на степи, катилась все дальше и дальше от станции. Постепенно она превратилась в небольшое серое пятно на горизонте, а затем пятно растворилось в дрожащем мареве, стоящем вдали над степью.
…Подвода поднялась на вершину холма – впрочем, эти едва заметные в степи возвышенные места мало походили на холмы – и остановилась. Кротов оглянулся: станция Степная тонула в трепещущей дымке. Изредка оттуда доносились гудки паровозов.
Стоял полдень. Вокруг – бесконечная, бескрайняя степь с выгоревшими травами. В небе, высматривая добычу, парил степной орел. Кроме него, вокруг не было видно ни одного живого существа.
Вот орел камнем бросился вниз, а затем взмыл вверх, держа в когтях добычу.
Кротов огляделся вокруг, подумал и сказал Сорокину:
– Сделаем привал вон в той балочке: там и травка позеленее и прохладнее будет. Но-о, Серый! – И Кротов задергал вожжами.
Сорокин молча кивнул головой.
Повозка спустилась в небольшую балочку, переходившую дальше в овраг, остановилась. Тут и там видны были норы сусликов. Вот один зверек при виде подводы и людей бросился к своей норке, стал около нее на задние лапки, тревожно свистнул несколько раз, поглядел туда, сюда и юркнул головой в норку. Тревожное посвистывание послышалось и в других местах. В траве замелькали серые спинки сусликов, послышался шорох. Затем все стихло.
– Ого, да тут их целая колония! – с удивлением произнес Кротов, распрягая лошадь. – Игнат, приготавливай аппаратуру.
Сам Кротов распряг лошадь, стреножил ее и занялся установкой каких-то треног.
Сорокин, повозившись в вещах на повозке, стал помогать ему налаживать приборы на треногах. Некоторые из приборов были самопишущие. Часа через три у геологов была целая куча лент с ломаными линиями на них.
Минут через двадцать пять – тридцать после этого с запада послышался характерный звук: летели фашистские бомбардировщики, прикрываемые истребителями. Вот они пролетели над головой геологов, сделали широкий разворот и взяли курс на станцию Степную. В воздух поднялись советские истребители, но их сковала группа прикрытия, состоявшая из «мессершмиттов». Завязался воздушный бой. Бомбардировщики тем временем прорвались сквозь огонь зенитных батарей и стали бомбить станцию. До людей, расположившихся в степи на пригорке, донеслись глухие разрывы фугасок. В поселке и на станции занялись пожары.
Отбомбивши, стая стервятников легла на обратный курс. Разбойничий налет не обошелся ей даром: в ней не досчитывалось трех бомбардировщиков и трех истребителей.
Самолеты скрылись. Сорокин принялся приготавливать обед.
Пообедав, геологи легли отдыхать, расстелив на земле кошмы. Когда поднялись, солнце стояло уже низко. Кротов поймал коня, который пасся поблизости, запряг его в повозку, и геологическая партия двинулась дальше. Но теперь геологи не удалялись в степь от железной дороги, а двигались параллельно ей. Появились посевы пшеницы, тут и там раскинулись бахчи, поля подсолнечника.
Было уже темно, когда Кротов свернул с дороги и поехал прямо степью.
– Не сбились? – спросил он Сорокина. – Будь любезен, проверь-ка по карте. Тпруу!..
Сорокин достал из кармана карту, расстелил ее на чемодане и осветил электрическим фонариком. Поискал нужный пункт и сказал:
– Все верно, еще полтора-два километра на восток…
– Не свети зря, – сказал Кротов, трогая коня.
Сорокин усмехнулся, но фонарик погасил. Карту он свернул уже в темноте.
Оступаясь на норах сусликов и хорьков, конь медленно тащил по степи телегу. Через полтора-два километра впереди, преграждая подводе дальнейший путь, показался овраг. Геологи остановили коня и подошли к оврагу. Очевидно, овраг, или балка, как его называли местные жители, был глубок, так как дна его в наступающей темноте не было видно.
– Зеленая балка… – как бы про себя пробормотал Кротов, безуспешно стараясь разглядеть дно оврага. – Кажется, тут… Ты оставайся здесь, а я полезу.
Кротов подошел к подводе, достал оттуда моток веревок, заступ и вернулся к Сорокину. Размотав веревку, он обвязался одним концом, передал веревку Сорокину, а сам с заступом стал осторожно спускаться в темноту. Сорокин, расставив ноги, травил веревку…
Часа через четыре, на рассвете, геологов с подводой можно было увидеть в степи, километрах в семи от Зеленой
