Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
– Особенно важных бумаг в папке нет…
– А если бы даже кто и залез, так мы бы услышали, – заметил Володя, – у него замок с музыкой, с секретом.
– Ты об этом никому не говори, – подмигнул отец Володе. – Это же наша семейная тайна. Или уже рассказал приятелям?
Володя понурил голову. Сказать или не сказать? Тяжело вздохнул и ответил:
– Рассказывал… Кольке…
– Э, брат, – протянул отец, – а язычок у тебя длинный. Это не годится. Пожалуй, тебе нельзя доверить военную тайну.
– Если военную, то можно… – пробормотал Вовка, глядя на пол. – А про такую я забыл совсем…
Отец ласково погладил сына по голове и твердо сказал:
– Сейчас, Володя, обо всем надо помнить. Идет война и нужно быть особенно бдительным, всегда настороже, чтобы враг не мог воспользоваться твоей оплошностью. Ни одного лишнего слова никогда не говори, особенно если кто расспрашивать тебя будет про железную дорогу.
– Нет, про дорогу я не скажу, – горячо заверил Володя.
– Ну и отлично. Оля, где у нас ключ от сундука, папку возьму.
В этот момент в дверях показался Кротов и сказал:
– Разрешите?
– Пожалуйста, входите.
Кротов загорел за время скитаний по степи. Одежда его была в пыли, сам он, как видно, сильно устал, но глаза азартно блестели.
– Вернулись? – спросила Ольга Петровна, подавая мужу ключ от сундука.
– Да, только что из степи. У меня к вам, Дмитрий Александрович, огромная просьба.
– В чем дело?
– Вы не поможете нам снять с повозки ящик с образцами?
– Конечно, помогу.
– Пожалуйста, очень обяжете. Вдвоем не поднять, а разгружать ящик долго, да и канительное дело.
– Хорошо, хорошо, сейчас выйду.
Зимин пошел в коридор, отпер сундук, достал папку и положил ее на стол в комнате. После этого он вышел вместе с Кротовым во двор, где их поджидал возле подводы Сорокин.
Володя допил кофе, схватил корку хлеба и побежал в сарай. Там он просунул корку кролику, набросал ему травы и отправился к Кольке. Тот сидел в кухне и опять пилил ключ. Ключ все еще был не готов. Володя хотел было посмеяться над Колей, но глянул на сосредоточенное лицо друга, посмотрел, как он усердно работает напильником, и смеяться почему-то расхотелось. Ему надоело сидеть молча и он спросил:
– А почему ты вчера ушел от меня и не пришел?
– Это когда мы были у летчика? – догадался Коля и перестал пилить. – Так… В соседней палате, знаешь, какой стрелочник геройский лежит? Ты таких и не видал. А весельчак – жуть!
Опять помолчали. Коля принялся водить напильником по железке. Но вот Вовке надоел скрип и визг, и он спросил:
– И что ты так скрипишь? Нет напильника получше, что ли?
Коля обернулся к ящику с инструментом. Покопался в ящике и пробормотал:
– Куда же он делся?..
– Кто? – спросил Володя.
– Да напильник. Знаешь, такой тонкий, как нож… Вчера был, а сегодня уже нет. И других тисочков нет…
– Лежат себе где-нибудь, – стал успокаивать товарища Вовка. – Где у тебя ящик стоит с инструментом?
– Всегда около плиты стоит, вот здесь. Если бы мимо ящика бросил, так на полу лежал бы. А то и на полу нет…
– Ну, какой-нибудь другой напильник возьми, у тебя ж их штук двадцать, верно?
Коля кивнул головой, взял плоский напильник и опять принялся пилить железку. Прикусив нижнюю губу, он старательно работал. Но то ли и этот инструмент был изношен, то ли Коля слабо постиг слесарное искусство, только дело плохо двигалось вперед.
– А я что знаю! – вдруг сказал Володя.
– Ты? – спросил Коля и перестал водить напильником по железке. Он сделал это так быстро, точно ему самому надоело это занятие.
– Я, – ответил Володя – Ты знаешь наш вагон? Ну, в котором мы приехали?
– Еще бы! На нем будка такая, выше крыши.
– А знаешь, где он сейчас?
– Ну, у пакгауза…
– А вот и не угадал. Он на запасном пути у депо стоял. А сейчас без колес стоит. Только на земле.
– Заливаешь…
– Провалиться мне на этом месте. Мне папа сказал. Он всю ночь на станции был, вагоны руками толкал. Я видел этот вагон у депо. Наверно, где-нибудь у входной стрелки… Идем посмотрим?
– Что ж ты раньше молчал? – рассердился Коля, вскакивая на ноги. – Расселся, как в кино, и разводит разговоры… И куда это замок запропал? Вечно пропадает, когда нужен до зарезу…
Коля побросал инструмент в ящик и принялся искать замок, которым запирали дверь мазанки.
– Да вот он, – сказал Володя и указал рукой. Коля обернулся: замок висел в пробое дверного косяка. Коля запер дверь, и ребята пошли к станции.
– А где мать? – спросил Володя приятеля.
– Сейчас со смены придет, что-то задержалась. А дядя Петя сменять ее пошел. А ночью такая бомбежка была – страсть. Ты где был ночью?
– В погребе сидел… с мамой.
– И я в погребе сидел. Ты слышал, как рядом бомба упала? На нас даже земля с потолка посыпалась. Вот вернемся – посмотрим, где бомба упала. Ох и воронка, наверно – с дом!
Ребята вышли на станционные пути и запрыгали по шпалам. Навстречу им попалась мать Коли.
– Вы куда? – спросила она.
– Мы вагон посмотреть, – ответил Коля. – Вот его отец говорит, что около депо вагон перевернуло под откос.
– И совсем не перевернуло, а просто так стоит, только без колес, запротестовал Володя, стараясь восстановить истину. – Это наш вагон, в котором мы приехали.
Володя сказал это таким тоном, точно все должны были знать и даже быть уверены в том, что тот вагон, в котором они приехали, никогда не мог перевернуться и упасть под откос. Наталья чуть заметно улыбнулась и уточнила:
– Это не около депо, а немного подальше, почти у забора паровозного кладбища… Да, его отсюда видно, он на пригорке стоит, видите? – И Наталья показала рукой.
– Видим, – ответили ребята.
– Только быстрее возвращайтесь, – строго сказала она. И Коле: – Чай, не завтракал?
– Ладно, мама, приду, мы скоро. Айда, Вовка. А ну, кто быстрее!
И ребята пустились наперегонки к видневшемуся вдали вагону. К вагону они прибежали одновременно. Он стоял совсем не под откосом, как вначале думал Коля, а на пригорке, так что из тормозной будки открывался далекий вид на пути, переезд, паровозное кладбище, депо и станцию. Стены его были изрешечены осколками, из окон повылетели стекла.
В будке было четыре окошечка: в передней и задней стенке и по бокам, в дверцах. Благодаря тому, что будка была приподнята над крышей вагона, через окошечки можно было видеть все, что делается
