Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
Впрочем, в этот момент мать вспомнила, что Володя может отпереть замок проволочкой, и замолчала. Дмитрий Александрович запер сундук, надел фуражку и вышел.
– Ты куда? – спросила Ольга Петровна.
– На станцию. Нужно Еремину сообщить о пропаже папки. Дело серьезное, наверно, уже до утра не приду.
Но Зимину не удалось уйти так быстро, как он хотел: во дворе его встретил Володя. Волнуясь, он показал ему ключ и рассказал о происшествии в доме.
Теперь у Зимина не осталось сомнения в том, что кто-то охотится за планом приема эшелонов. Этот «кто-то» мог быть лишь вражеским разведчиком, диверсантом. Хорошо, что план лежит в несгораемом ящике на станции. В папке были только личные бумаги. Дернуло же Потапова идти сюда с планом. Наверно, за Потаповым следили.
Зимин разыскал Еремина, рассказал о пропаже папки. Вскоре к бывшему краснобаевскому дому подкатила легковая автомашина. Из нее вышло два человека. С ними была овчарка. Они обошли весь двор, побывали в коридоре и в комнате Зиминых. Но, очевидно, это ничего им не дало.
Вовка и Колька виновато поглядывали на них: не сердятся ли? Ведь если бы не они, то и суматохи этой не было бы. Может, никакого диверсанта здесь и не было? Но тут же возникал вопрос: а ключ откуда взялся? А куда пропала папка?
В это время Зимин говорил Долову в подвале станции:
– Мне думается, тот, кто похитил папку, некоторое время подслушивал нас с Потаповым. Может, в коридоре прятался или еще где-нибудь поблизости. Надо изменить план. Я не уверен, что враг не слышал наш разговор о бензоцистернах.
Зимин замолчал и отвернулся к окну. Долов внимательно посмотрел на начальника станции, потер пальцами подбородок.
– Не расстраивайтесь, Дмитрий Александрович. Еще неизвестно, был кто-нибудь в коридоре или нет. Но на всякий случай мы изменим место расположения цистерн с бензином, а в остальном план оставим без изменений. Какого мнения вы на этот счет?
– Нет-нет, надо весь план изменить, – решительно запротестовал Дмитрий Александрович, поворачиваясь к Долову. – Я не успокоюсь до тех пор, пока план приема и разгрузки эшелонов не будет переделан весь. Я не знаю, подслушивал там кто-нибудь или нет, но сейчас вижу, что подслушать можно было легко. Потапову не следовало тащить этот план ко мне на дом. Такие дела не решаются в домашней обстановке. План необходимо изменить, не возражайте. Давайте-ка лучше подумаем вместе, что тут можно еще сделать.
Долов тоже сел. Пододвинув к себе план, который уже разложил на столе Зимин, внимательно просмотрел его и сказал:
– Хорошо, изменим, будь по-твоему.
Они принялись за работу. Через некоторое время пришел Потапов. Долов рассказал о пропаже папки из сундука Зимина и так отчитал его, что вогнал в пот. Потом втроем они стали переделывать план. Все шло гладко до тех пор, пока дело не коснулось четырех цистерн с бензином, которые должны были прибыть со вторым эшелоном. По первому плану, составленному начальником станции, цистерны должны были быть поставлены в дальнем тупике, подальше от строений. Это место было удобным еще и потому, что если бы даже вражеская бомба попала в цистерны, то бензин потек бы в большой овраг, который проходил рядом с полотном железной дороги и пересекался виадуком.
Вот около этого виадука и наметили в первый раз поставить цистерны с бензином для танков. Но теперь нужно искать для них другое место, так как в случае, если план известен врагу, цистерны легко было уничтожить.
– Нет, надо найти им другое место, – решительно сказал Долов.
– Это мало что даст, – ответил Зимин.
– Почему?
– Потому что враг, коль скоро мы предполагаем здесь действия врага, не обнаружив цистерн у виадука, начнет искать их по путям, обнаружит и взорвет или подожжет. Я думаю, враг не дурак и понимает, какое значение имеет на войне горючее, и будет всеми силами стремиться уничтожить эти четыре цистерны. Я не уверен, что про них там не знают. Тем более, если в коридоре действительно кто-то был.
– Но что же тогда делать? – спросил Долов. – Оставить цистерны у виадука нельзя…
Зимин наморщил лоб, встал из-за стола и принялся ходить по подвалу. Потом остановился у подвального окошка и рассеянно посмотрел на пути. Его взгляд стал смягчаться, складки на лбу разглаживаться. Он повернулся к Долову и весело сказал:
– Есть решение! Смотрите сюда.
Долов подошел к окошку и тоже посмотрел на пути: они были пустынны, если не считать четырех бензоцистерн с пробитыми боками, стоявших в тупике…
Через несколько минут вопрос с цистернами был разрешен. Работа продолжалась и уже шла до самого конца без серьезных запинок. Даже вагону со снарядами нашли новое место без всяких затруднений.
* * *
…Казалось, что днем на железнодорожном узле жизнь протекала тихо, медленно, точно во сне. Кое-где в тупиках стоял порожняк, изредка по путям пробегал маневровый паровозик, толкая перед собой какой-нибудь вагон или площадку с грузом. На разгрузочных платформах пусто и уныло, как бывает в квартире, из которой только что выехали жильцы и вывезли всю мебель. Тут и там валяются клочки газет, коробки от папирос, блестят жестью вспоротые консервные банки.
Днем на эту станцию редко когда приходили поезда. Обычно эшелоны останавливались где-нибудь на разъездах или маленьких станциях, расположенных километрах в десяти-пятнадцати от Степной, а ночью устремлялись к месту назначения, чтобы здесь выгрузиться под покровом ночи, снабдить войска по эту сторону реки боеприпасами, продовольствием, горючим, а также вооружением и всем другим, что необходимо было для победы над фашистской Германией.
Это был очень важный участок ближнего советского тыла. Вражеские разведчики – и сухопутные и воздушные – частенько появлялись в этих краях, чтобы потом привести за собой армады бомбардировщиков или банды диверсантов. С диверсантами боролся отряд под командованием лейтенанта Еремина, а с воздушными разбойниками – зенитчики и немногочисленные тогда «ястребки».
Начальник станции Зимин, Еремин, Долов и другие вели ненормальный, с точки зрения мирного времени, образ жизни. Спали они – и то если удавалось – днем, а ночью бодрствовали, управляя сложным хозяйством железнодорожного узла, на котором жизнь разгоралась с наступлением темноты.
Так и сегодня казавшаяся днем вымершей станция ожила к сумеркам.
– Пора за работу браться, – сказал Дмитрий Александрович, поднимаясь из-за стола. – Скоро начнут эшелоны поступать.
– Да, надо на пути выйти, – отозвался Долов, тоже поднимаясь со стула. – Эх, тревожит меня эта история с пропажей папки. Я просто не пойму, почему ее похитили.
