Madame Ndiaye
И в горе, и в радости
Глава 1
Серое промозглое утро с самого начала не предвещало ничего хорошего. Хотелось закрыть мастерскую, устроиться у камина и сделать вид, что всё вокруг перестало существовать. Пана Отто Жлобека никогда не угнетала компания его неразговорчивых клиентов. Наоборот, он предпочитал их всем этим суетящимся, вечно куда-то спешащим людям — таким крикливым, громким, не в меру навязчивым! В этом плане его занятие подходило ему идеально!
И надо же было ему завалиться в трактир накануне вечером! После последнего, весьма выгодного, заказа карман приятно потяжелел, и душа запросила чего-то эдакого.
— Ага, — усмехнулся про себя пан Жлобек, — просил? Вот и получай!
Вечерний разговор с паном Врубелем казался каким-то невероятным абсурдом! Игрой воображения, подстёгнутого выпивкой! И всё же он был реальнее некуда.
— Пан Жлобек! А не надоело ли вам одиночество? — начал издалека прайдоха.
— Иногда мне действительно бывает одиноко… — не в меру разоткровенничался Жлобек. — Но явно не настолько, чтобы искать спасения в женитьбе!
Последнее слово, сказанное Жлобеком совершенно случайно, заставило глаза собутыльника блеснуть каким-то хищным блеском.
— Отчего же, пан Отто? Вы, кажется, человек обеспеченный. Да и пора!
— Это смотря, с кем сравнивать, пан Врубель! Если с моими клиентами, то оно конечно.
Трактирщик за стойкой хрюкнул в кружку. Сам пан Врубель — краснолицый, распаренный сливовицей, с мутноватыми глазами и жилеткой, едва сходящейся на животе, — расхохотался так, что подпрыгнула бутылка.
— Ах, вот за это я вас и люблю, пан Отто! Человек вы, конечно, жутковатый, но с огоньком!
— Не сомневаюсь, что именно так обо мне и говорят в городе.
В трактире было душно, шумно и на удивление уютно. За окнами моросил мелкий дождь, огонь ламп дрожал в сизом табачном дыму, а пан Жлобек пребывал в редком для себя благодушии. После удачного заказа можно было позволить себе и сливовицу, и вечер без мыслей о работе. Хотя общество пана Врубеля, пропахшего луком и потом, он бы добровольно не выбрал никогда. Но именно такие люди почему-то всегда считают себя вправе лезть в чужую жизнь.
— Мужчине без жены нельзя. — тем временем продолжал свою мысль толстяк, нисколько не интересуясь тем, насколько беседа по душе собеседнику. — Пустой дом, холодный очаг. Никто рубашку не заштопает, суп не сварит…
— Помилуйте, пан Врубель. У меня есть Гжегож. Он и заштопает, и сварит, и закопает.
Трактир снова взорвался хохотом. Те, кто сидели рядом, ржали над словами Жлобека, а кто был подальше просто подхватили чужой смех и распространили его дальше, подобно вирусу. Какая разница, над чем смеяться, когда в крови градусов уже намного больше, чем за окном! Врубель только хитро сощурился.
— Оно, конечно, понятно, Гжегож… Ну, так старик же не согреет постель! А вот молоденькая жена! К тому же хорошенькая и почти даром!
Последнее слово отдалось эхом в пьяном мозгу. Жлобек дёрнул плечами, отгоняя неприятное чувство: речь, словно о вещи на базаре! Он медленно поднял глаза на Врубеля.
— О-хо-хо… вот теперь мне уже страшно.
— Племянница у меня есть…
— Соболезную.
— Сирота…
— Ещё сильнее соболезную.
— Скромная! Тихая! Работящая!
— То есть, совершенно несчастная?
Врубель нервно махнул жирной рукой в засаленном рукаве.
— Да вы хоть посмотрите сначала! Девке нужен муж, а вам — хозяйка в дом. Всё честно.
— Ах, вот оно что! — Жлобек задумчиво покрутил стакан. Ему вдруг безумно захотелось встать и уйти. Былое благодушие испарилось, как дым. — Вы решили спасти мою бессмертную душу посредством семейного быта?
— Именно! А то живёте как упырь — среди гробов да покойников. Не по-людски это, я вам скажу!
— Мои клиенты, между прочим, крайне спокойные люди. Иметь с ними дело — одно удовольствие…
— Пан Отто, ну серьёзно. Девка молодая, без приданого. Куда мне её? Женихи нос воротят. А вы человек приличный…
Жлобек тихо рассмеялся. Аргумент так аргумент!
— Клянусь всеми святыми, вы первый человек в городе, назвавший меня приличным.
— Потому что вы не пьёте до беспамятства, не дерётесь и деньги имеете!
— Какая удивительно низкая планка для мужского достоинства.
Но Врубель его уже не слушал, войдя в раж.
— Так что? Познакомитесь?
— А лет ей сколько?
— Восемнадцать! — слишком быстро ответил толстяк и принялся нервно потирать ладони.
Жлобек прищурился.
— Ну… почти.
— Пан Врубель, вы сейчас выглядите как человек, который врёт даже собственному отражению.
— Ну, семнадцать! Какая, право, разница?
— Для ксёндза — огромная. Как, впрочем, для любого порядочного человека. Вы так не думаете?
— Да кому какое дело! — всплеснул ручками сердобольный дядюшка. — Девка взрослая уже!
Жлобек отпил сливовицы и лениво пожал плечами. Он чувствовал какой-то подвох. Обман смешался с дымом и хмельными испарениями и витал в воздухе, затуманивая рассудок. Ему неистово хотелось уйти! Отделаться от липкого разговора! Но вместо этого Отто Жлобек ответил:
— Что ж, показывайте вашу трагедию.
Глава 2
День прошёл незаметно. Вечер навалился на городок, как пьяный муж, требующий своё. Когда в дверь постучали, пан Жлобек вздрогнул и, подавив в себе желание не открывать, пошёл встречать непрошенных гостей. К великому удивлению хозяина дома на пороге стоял пан Врубель, а позади топталась девушка в длинном поношенном плаще, явно с чужого плеча. Тонкие пальцы судорожно сжимали ручку старой корзинки.
Жлобек застыл на мгновение, пытаясь понять, что поразило его больше — неприличный визит (не уместнее ли было бы жениху наведаться на смотрины в дом потенциальной невесты?) или осознания того факта, что Врубель нагло соврал? Во-первых, его племяннице никак не могло быть семнадцать! А во-вторых, девочка была смертельно напугана! Этот страх, виденный им много раз, пан Жлобек не мог спутать ни с застенчивостью, ни с девичьим кокетством. Так смотрит собака, хорошо знающая палку хозяина.
— Ну? — Врубель широко развёл руками. — Что скажете? — этого человека, кажется, совершенно ничего не смущало.
Жлобек молча разглядывал девушку. Совсем тоненькая, острые плечи, лицо ещё детское. Но главное взгляд — быстрый, тревожный, не ожидающий от жизи ничего, кроме беды.
— Как вас зовут, панна?
Она вздрогнула, будто не ожидала, что обращаться будут именно к ней.
— Агнешка… пан.
— А лет вам сколько?
— Восем… —…
— Шестнадцать, — тихо перебила девушка сама и тут же мертвенно побледнела.
Врубель выругался сквозь зубы, но осёкся, встретившись с колючим взглядом хозяина. Жлобек медленно поставил на стол банку с воском, которую машинально прихватил с собой. В мастерской стало очень тихо.
— Стало быть, шестнадцать, — повторил он спокойно.
— Да
