Замуж срочно! - Соня Дивицкая
Романтизмом и любовью по-прежнему не пахло. Сначала они поехали по магазинам купить мелочей для хозяйства. Нужно было прикупить кастрюльки, тарелки, гладильную доску… Зинка захотела купить себе слоника, грошового слоника в зеркальной мозаике.
– Купим слоника? – попросила она Полковника.
– На фиг он тебе нужен? – усмехнулся тот.
«Ну вот… – вздохнула Зинка, – мне зажали слоника…»
Неожиданно Полковник выбрал хрустальную вазу, тяжелую, на большой букет. Зинка обрадовалась, но цветов за вазой не последовало. Дома Полковник поставил вазу на полку и положил туда пачку денег.
– Бери, – он сказал. – Сколько нужно.
Так было принято в его доме, с бывшей женой. Он всегда оставлял деньги в вазе и по необходимости подсыпал. Зинка могла пользоваться ресурсом свободно, отчета Полковник не спрашивал, он вообще точно не знал, сколько там в вазе. Зинка так не привыкла, в прошлой жизни ей приходилось выклянчивать у мужа на каждую ерунду.
– И на игрушки можно? – спрашивала она. – Я внукам хотела… Обалденные машинки, но жутко дорого.
– Гуляй, – он сказал, – все твое.
– А можно я подружке одолжу немного? – стеснялась Зинка. – У меня подруга бедствует…
И на подружку тоже разрешил. А слоника зажал. Зинка не забыла того несчастного слоника. Как это объяснить? Да просто он привык приносить деньги в вазу. Это был рефлекс, как у собаки, которая тащит хозяину палку. Бери из вазы, и сама покупай себе слоников, никакого подвоха тут нет.
Полковнику тоже нужна была хозяйка, на пенсии он совершенно не знал, как распорядиться временем, ему была как раз необходима такая маленькая подвижная женщина, которая будет говорить: «сегодня едем к детям», «завтра идем на рынок», «в субботу варим варенье», «в августе хочу на море». Очень скоро Зинка это поняла, а Полковник привык, что возле него, как возле тяжелого валуна, течет быстрая тихая речка.
Еще некоторое время он посмеивался над ее вегетарианством, пытался нашу Зину накормить мясом, что было не очень приятно, особенно в ресторанах или за большими застольями, где Зинка старалась не привлекать внимания к своей тарелке. Когда Поклвник ехидничал, она представляла вазу с деньгами и мысленно выписывала ему штраф. Да, ваза с деньгами была не последним аргументом, который укреплял ее терпение. Но был еще и азарт, практически профессиональный азарт целителя. Зинка незаметно посадила Полковника на диету, на столе у него было мясо, но он не заметил, что картошка и хлеб потихоньку пропали. Он научился жевать салат, похудел, стал заметно лучше выглядеть.
Поначалу Зинке это было интересно – попасть в берлогу к дикому медведю и навести там порядок – это слегка возбуждало. Она рассуждала, что миссия женщины – окрылять, вдохновлять, аккумулировать мужскую энергию… или генерировать? Я уже не помню, что она там вдохновенно говорила на наших посиделках, которые стали совсем редкими. Зинка жалела, что так поспешно, под влиянием Полковника и личной усталости, закрыла свой кабинет. Без дела она начала скучать. Веселья прибавляли только путешествия, Полковник не любил короткие дистанции, но мотануть в Египет или в Индию ему труда не составляло.
Иногда Зинка открывала свой гороскоп, но никаких сюрпризов там не видела, и, более того, звезды уверяли, что у нее счастливый брак. И тогда она тоже начинала себя убеждать: «Да, правда. Брак счастливый. Рядом со мной порядочный, надежный, сильный человек». Она рассматривала это странное пушистое создание, которое не отлипало от дивана, и убеждала себя: «Хороший, он очень хороший. В трудной ситуации на него всегда можно опереться». Зинка ходила вокруг дивана с пылесосом и сама же себя передразнивала: «Опереться, опереться… Я стала рассуждать как старуха. Костыль для меня важнее модельных туфель. А где эмоции? Где влечение?»
Эмоций не было. Зато был храп, диван и новости первого канала. Три эти штуки раздражали Зинку дико. Полковнику не хватало людей и событий, поэтому у него постоянно работал телек, и Зинке казалось, что вся эта шобла с экрана ввалилась к ним в дом. Продажные журналисты, бездарные актеры, дикторша-психопатка, постаревшие знаменитости и бесконечный приторный сахар про Советский союз, по которому так скучал Полковник… Человеку, который не включал телевизор несколько лет, все это кажется дикостью.
– Как можно засорять этой дрянью свое личное пространство? – спрашивала она Полковника.
– Хочешь, давай кино посмотрим? – спрашивал он, в горы его не тянуло.
Он предлагал пересмотреть любимые советские комедии, и Зинка, засыпая под старые фильмы, вспоминала его бывшую жену и ее распахнутые глаза, и как она ей кричала: «Нет! Я больше не хочу спать!»
Полковник оказался поросенком, под кроватью у него всегда стояли грязные чашки и бокалы, ему не приходило в голову за собой убрать. В ванной он бросал на пол мокрые полотенца, как это делают в отеле. После ужина он оставлял на тарелке вилку и нож крест-накрест, как в ресторане.
– Официант! – шутила Зинка. – Свободно!
– Прости, я так привык, – извинялся Полковник. – Моя жена всегда…
Зинка не хотела больше слышать про «жену», когда Полковник вспоминал Красавицу, она шутливо называла ее «наша жена».
– Теперь ведь мы в браке? Значит, у нас все общее. И жена теперь наша, общая.
Больше всего раздражал диван. Человек, который мог легко сорваться и полететь в любую точку мира, в обычном бытовом режиме был неподвижным. Зинка еще не забыла диван своего первого мужа, и снова ей достался человек, который лежит на диване и молчит. «За что боролись, на то и напоролись», – переживала Зинка.
Кое-как она пыталась вытаскивать Полковника на прогулки, купила велики, придумывала разные маршруты. Полковник не любил кататься просто так, тогда она придумала гонять его на рынок, давала поручения, как ребенку, отстающему в развитии.
Каждый раз, выходя из дома, он проверял плиту, воду, свет, он мог вернуться с дороги, если сомневался насчет утюга.
– Тебе не кажется, что это невроз? – не выдержала Зинка.
– Не кажется, – сказал Полковник. – Просто раньше жена проверяла…
Он с некоторым опозданием прикусил язык, и Зинка понимала, что перестроиться для него проблема, но эти постоянные ссылки на бывшую ее утомили, и она иногда тоже срывалась.
– Да, знаю, твоя жена бегала за тобой с пылесосом и с подносом.
