Замуж срочно! - Соня Дивицкая

чертами лица. Почему они с Леной оказались похожи? Откуда у обоих подозрительная горбинка на носу и странный разрез глаз, с татарским оттенком? Неизвестно. Милош никогда в своей родословной не копался, и само понятие национальность вообще игнорировал. Этот серб считал, что он не серб, и что национальность вообще не имеет никакого значения, а все эти легенды и традиции просто глупости для политических провокаций. Оригинал, скажу я вам, скорее даже белая ворона в стране с патриархальными традициями. Лет десять Милош не ел мясо, не пил сербскую ракию, не отмечал большие праздники. Но это все не очень важно девушкам в активном поиске. Вот, самый главный пункт в его досье, – Милош был свободен, он вообще никогда еще не был женат.

Почему мужчина не женится? Не пытайтесь найти патологию, это в России у нас закоренелого холостяка сразу подозревают в том, что он алкоголик или больной. В Сербии все чуть иначе, женихов тут немного меньше, чем невест, и это сделало девчонок очень, очень… как бы вам сказать помягче, чтобы не обидеть мою сербскую невестку… Это сделало девчонок очень… Ах! Неважно! Бог с ними, с сербскими невестами, мы говорим про Лену и про Милоша.

Ему исполнилось сорок шесть лет. Чудесный мужской возраст! Он давно уже оставил попытки свить гнездо, найти жену, работал кровельщиком, жил один, приспосабливаться к чужим требованиям желания не было. «Жил как бирюк», так говорят у нас в Воронеже, но человек он был приветливый и добрый. Когда коллега привел к нему голодную гостью и сказал, что она вегетарианка, Милош сразу же пустил нашу Лену на свою кухню.

Да, все так просто! Отдал ей ключи от квартиры и сказал, что она может пользоваться свободно его кухней. Смешная кухонька, крошечная как коробка от новогодней елки, там был всего один шкаф для посуды, маленький барный холодильник и плита на две кастрюльки. Этого было вполне достаточно для холостяка, который почти не готовил дома.

Лена сбегала в ближайший магазинчик, купила овощи и приготовила похлебку из картошки. Порезала салат и думала, как дальше поступить. Пригласить к столу Милоша или подождать, пока он сам придет? И стоит ли вообще угощать незнакомого человека своей похлебкой? Захочет ли он такое есть? Она привыкла считать себя неудачной кулинаркой, вареная картошка и салат – это был ее стандартный обед. Наша голодная Лена слопала свою горячую похлебку с удовольствием, а Милош так и не решился ее побеспокоить. Когда она вышла во дворик, он показал ей парковку для велосипедов и уступил там свое место. Боже мой! Велосипед был вымыт, цепь смазана, все шайбы на колесах Милош ей перетянул… Какая забота! Как было приятно! И все без единого слова!

Кстати, вы заметили еще одно важное совпадение? Милош тоже был велосипедистом. Во дворе у него стоял обычный городской велосипед, а рядом в кладовке лежал горный. Рядом с городом у нас прекрасная невысокая гора, удобная для прогулок, на эту гору Милош выезжал на велике в свободный погожий денек. Утром в воскресенье и до заката он катался по горным тропам, и когда уставал просто садился в любимых местах отдохнуть. На маршрутах есть столики, где чаще всего отдыхают люди, но Милош выбирал себе место в стороне, на верхушке склона с хорошим видом на простор или на город. Он мог смотреть на горизонт и час, и два, точно, как наша Лена. Им обоим нравилось молча смотреть на горизонт, пить кофе из термоса, закусывая пирожком, и наблюдать за облаками. Гулять в одиночку – нормальное дело, и он, и Лена к этому привыкли.

В тот сентябрьский вечер ей захотелось прогуляться перед сном, она же собиралась увидеть нашу крепость. Это было совсем рядом от гостиницы, всего минут пятнадцать ходьбы. Нужно было только перейти мост через Дунай. Крепость было видно издалека, она возвышалась над рекой мрачной громадиной. Мост светился разноцветными огнями, которые отражались в воде, как новогодняя гирлянда. Из рыбных ресторанов доносилась тихая музыка. Местные гиды всегда уточняли, что свой знаменитый вальс Штраус написал именно тут.

Лена спросила Милоша, не опасно ли в нашей крепости вечером? Может ли она туда отправиться одна? Милош улыбнулся, в нашем городе нет опасных мест, но русскую гостью он предложил проводить. Лена испугалась, после первого мужа у нее осталось настороженное отношение к мужчинам, она все время ждала от них список требований, которым ей придется соответствовать.

– Спасибо, – она ему ответила. – Не нужно меня провожать, я погуляю одна.

Теперь она не помнит, на каком языке она все это говорила. Как Милош вообще ее понял? У нее же не было ни нормального английского, ни сербского, за месяц в Черногории она запомнила какие-то отдельные слова, но не училась связывать их в предложение. Попробуйте сами, не зная чужой язык, вставляя два корявых английских глагола, сказать: «Могу ли я спокойно прогуляться по вашей крепости на ночь глядя?»

Бывший муж в последнее время часто ей говорил: «С тобой невозможно разговаривать». Или еще: «Нам больше не о чем говорить». И младшая сестра посмеивалась: «О чем ты будешь разговаривать с этим сербом?» Ах, милые люди… Не надо разговаривать! Муж был слишком молод, он не знал, что с женщиной не нужно разговаривать, женщину нужно любить. А слова? Слова не проблема, Милош тоже любил поболтать. Он сам не ожидал, что у него за годы одинокой жизни накопилось такое огромное количество слов. Он нашей Лене объяснял свои соображения про народные традиции, которые ему казались устаревшими, про эти вечные застолья с роштилем, где он всегда скучал, про свои отношения с матерью, которая не принимала его птичий образ жизни, про последний патриотический бред Кустурицы, который невозможно слушать, про квашенные овощи, которые он сам готовил на зиму в пластиковой бочке… Какая разница, о чем он говорил? Неважно, что она не знала половину слов. В любой истории главное вовсе не сюжет, а музыка, интонация…

– Это так вначале только, – предупреждала Лену сестрица. – А потом ты не один анекдот не поймешь. Будешь смеяться после слова «лопата».

Да, да, господа психологи, филологи и прочие специалисты. Содержание истории играет роль. И юмор без контекста не понять. Но без любви даже самые веселые анекдоты кажутся скучными, а когда есть любовь, можно хохотать без анекдотов, просто так. И те же самые тарелки в раковине, за которые ее ругал первый муж, во втором браке куда-то испарялись, какая-то ночная фея, видимо, приходила к ним на кухню и втайне ото всех мыла посуду.

Забегая вперед, сообщу интересный момент. Языковой барьер они перескочили и даже не почувствовали, смотрели вместе наше русское кино под одеялом с английскими титрами. Правда, титры нашей Лене не помогли, английский свой она не улучшила, зато Милош уже в конце первого года их жизни начал говорить на русском. Ничего удивительного в этом нет, оказывается, все сербы очень способны к иностранным языкам, потому что постоянно свободно мотаются по разным странам, любой таксист и продавщица в магазине способна обслужить на английском. Наша Лена, как и многие из нас, говорила с трудом, с языками у нее была проблема, как у многих, кто заканчивал советскую школу. Она и не стыдилась никогда, а признавалась сразу:

– С языками у меня проблемы. Даже с русским.

Ничего страшного… Да, она не очень бойко говорила. Не могла обхяснить свои чувства, и не было у нее острого языка, но было главное – звериное чутье или женская интуиция, которая ей помогала принимать решения и точно выбирать свой маршрут.

В тот вечер Лена думала, что идет по улице одна, она не заметила Милоша, который держался у нее за спиной. Как только она вышла на прогулку, он выждал минуту и незаметно пошел за ней.

Несмотря на поздний час в открытых кафе было много народу, звучала музыка, смеялись дети. Красивые мужчины везли коляски с младенцами, за ними топали их важные