Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте
Выгнав козлят и барашков из стойл, на корабль быстроходный
Их погрузить и пуститься в дорогу соленою влагой [37].
36. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. — М.: Мысль, 1986. — С. 372.
35. Иосиф Флавий. Иудейские древности. В 2 т. Т. 2. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. — С. 46.
34. Джордж Стродах — философ, лингвист, переводил на английский язык и комментировал труды Эпикура.
37. Гомер. Илиада. Одиссея. — М.: Просвещение, 1987. — С. 192.
33. Хоакин Саби́на — испанский бард, внесший большой вклад в музыкальную культуру. Его песни сочетают острую социальную критику, романтику, иронию и гедонизм. После проблем со здоровьем смог вернуться на сцену.
32. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. — М.: Мысль, 1986. — С. 369.
РЕЦЕПТ: КОЛОКИФОКЕФТЕДЕС (ГРЕЧЕСКИЕ ОЛАДЬИ ИЗ КАБАЧКОВ С СЫРОМ)
Возьмите продукты из Сада и сыр, что так нравился Эпикуру, для приготовления оладий, произнести название которых (ничего себе словечко!) сложнее, чем их сами испечь.
Ингредиенты:
• 1 кабачок
• 1 луковица
• соль
• 100 г сыра фета
• 100 г козьего сыра
• укроп
• петрушка
• мята
• 1 яйцо
• панировочные сухари
• мука
• оливковое масло
Способ приготовления:
• Натрите на терке кабачок и лук, выложите всё в дуршлаг, добавьте щепотку соли, чтобы овощи дали сок. Периодически отжимайте руками, чтобы ушла вся жидкость.
• Отдельно разомните в миске фету и козий сыр.
• Смешайте с мелко рубленными укропом, петрушкой и мятой, стараясь не переборщить с укропом, у которого очень сильный вкус.
• Когда из кабачка и лука стечет вся жидкость, добавьте их в миску, а также взбитое яйцо и две-три столовые ложки панировочных сухарей. Должна получиться смесь, из которой можно руками скатать шарики.
• Сформируйте шарики, обваляйте их в муке и обжарьте в большом количестве раскаленного оливкового масла.
РЕЦЕПТ: БРИАМ (ОВОЩНОЕ РАГУ ПО-ГРЕЧЕСКИ)
Даже если включать духовку в жаркое лето — занятие не из приятных, это овощное блюдо придаст вам бодрости. Используйте по возможности овощи из собственного огорода и обязательно ешьте в хорошей компании.
Ингредиенты:
• 1 баклажан
• 2 кабачка
• 1 луковица
• 1 картофелина
• 1 средний стебель лука-порея
• соль
• черный перец
• оливковое масло
• 1 лимон
• сыр фета
• орегано
Способ приготовления:
• Вымойте большой баклажан и два кабачка и нарежьте их крупными кусками, выложите всё на противень.
• Очистите луковицу и большую картофелину и нарежьте их толстыми кружочками.
• Лук-порей очистите от внешних, более сухих листьев и тоже порежьте.
• Приправьте солью и черным перцем и очень щедро полейте оливковым маслом, понадобится около двух половников. Сбрызните соком одного лимона и хорошенько перемешайте, чтобы все овощи погрузились в масло.
• Запекайте в духовке 45 минут при 200 °С, время от времени помешивая.
• Подавайте рагу с кубиками сыра фета и орегано по вкусу.
5
Философия христианского Средневековья
Божественные котлы
Средние века заслуженно снискали дурную славу почти во всех отношениях, и одно из них — (скудное) разнообразие как в кулинарии, так и в мышлении, которые тут снова идут рука об руку. За десять веков и первая, и второе мало изменились, находясь под пристальным вниманием Церкви: четыре месяца в году было запрещено употреблять мясо, молочные продукты и яйца, что в любом случае, должно быть, проходило незаметно для простого народа, который не смог бы позволить себе эти продукты. И если уж употребление мяса жестко регулировалось, то про свободомыслие лучше вообще не заикаться. Если не верите, спросите у Джордано Бруно.
Целью говения было наказывать тело и тем самым придавать сил душе, но на бумаге это выражалось в виде череды сложных и обременительных предписаний. Бриджит Энн Хениш пишет в книге «Пост и праздник: Еда в средневековом обществе» (Fast and Feast: Food in Medieval Society): «В природе существа человеческого воздвигнуть тюрьму из норм и правил, дабы запереться в ней, а затем направить свою изобретательность и усилия на их новое толкование и тем самым открыть себе путь к свободе». Великий пост был тяжелым испытанием, и требовались ухищрения, чтобы уклониться от него. Не было никакой возможности избежать этого многодневного голодания, но можно было по крайней мере утопить свои печали в питье: с самого начала было заведено, что жидкость не нарушает пост, и тщательно задокументированная Библия подтверждала принятое Церковью решение текстами наподобие подписанного непререкаемым авторитетом, святым апостолом Павлом: «Впредь пей не [одну] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов» [38].
В этом смысле Средние века можно определить как постоянную борьбу мысли и жизни за то, чтобы вырваться из тюрьмы религиозных догм; успехи на обоих фронтах были незначительными, но можно по крайней мере похвастаться примерами изобретательности, достойными Ласарильо [39]. Например, любое живущее в воде животное причислялось к рыбе, включая бобров, которые, по-видимому, считались деликатесом. А еще рассказывают историю о хитроумных монахах, которые бросили в реку свинью, чтобы другие вытащили ее ниже по течению и она чудесным образом превратилась в разрешенный в дни Великого поста продукт.
Философская мысль отцов Церкви в отношении кулинарии сводится к одному-единственному тезису: чревоугодию. И одержимости у них было не отнять. Иоанн Златоуст, один из отцов Восточной церкви, считал чревоугодие источником первородного греха, воспринимая его буквально как неудержимое желание Евы откусить яблоко и втянуть в ту же передрягу слюнтяя Адама.
Но из всех отцов Церкви больше всего строк теме чревоугодия посвятил Григорий Великий (Двоеслов), который определяет его как «алчность живота»: для него излишество за столом — это оскорбление Бога и слабость духа, привязывающая наше тело к этой юдоли слез. «Невозможно вести духовную битву, не победив этого внутреннего врага, коим является чревоугодие, — убежденно говорит он нам. — Но грех обжорства управляет ими, и поэтому они теряют, из-за увлечения плотью, все, что они смело совершали; и пока живот не будет сдерживаться, все их добродетели будут перегружены сразу похотью плоти». А поскольку только смертные грехи способны убивать добродетели, вывод очевиден и незамедлителен: чревоугодие — смертный грех, и, вероятно, в порядке древности — первый.
Именно Григорию Великому мы обязаны идеей
