Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
Тебе бы последовать за ДД, Джаки и аммой, сказать им о том, о чем не можешь сказать. Сказать, где спрятаны фотографии. Сказать двум из них, что ты их любишь. И одной — что не любишь ее. Вот что ты хотел бы сделать — и что тебе следовало бы сделать. Но вместо этого ты следуешь за копами.
Шансы
Воспоминания приходят к тебе с болью. У боли много оттенков. Порой она накатывает с потом, зудом и сыпью. Порой с головной болью и тошнотой. Тебе до сих пор кажется, будто ты пребываешь в своем разлагающемся теле: так ампутанты чувствуют отсутствующие конечности. Тебя сперва рвет, потом трясет, и после этого ты вспоминаешь.
С Джаки вы познакомились пять лет назад в казино отеля «Лео». Ей было двадцать, она только-только окончила школу и самым жалким образом проигрывала в баккара. Ты вернулся из бурной поездки в Ванни, тебя до глубины души потрясли убийства, ты делил хлеб со скользкими типами, везде, куда ни глянь, видел плохое и носил печально известную красную бандану. Ты продал снимки Джонни из Associated Press и обналичил долгожданный шестизначный чек. Шесть цифр лучше пяти — даже в ланкийских рупиях.
Ты сорвал куш в блек-джек, навернул краба и запил его бесплатным джином. Самый обычный день.
— Не ставь на ничью, сестричка, — посоветовал ты чудачке с вьющимися волосами и черной помадой.
Она посмотрела на тебя и закатила глаза: это показалось тебе странным. Обычно ты женщинам нравишься: они ведь не знают, что ты член предпочитаешь вагине. Аккуратно подстриженная бородка, отглаженная рубашка и немного дезодоранта выделяют тебя из толпы потных ланкийских гетеросексуальных самцов.
— Я выиграла двадцать тысяч рупий, — ответила она.
Ты заметил, что она одна и никто к ней не пристает: с женщинами в казино Коломбо то и другое бывает редко.
— Шансы, что ты выиграешь еще раз столько же, равны девяти процентам. Это казино платит семь к одному, не считая комиссии. А это значит, что если ты последуешь этой стратегии сотню раз, то останешься в минусе, даже если и выиграешь.
— Мужчина, который знает все. Какой сюрприз.
Крупье смерил тебя злым взглядом. Ты пожал плечами и положил ее фишки на кон. Она не то улыбнулась, не то нахмурилась, но возражать не стала.
— Если я проиграю, возместишь мне убыток.
— Если ты не сильна в подсчетах, это место тебя сожрет, дорогуша. Здесь сплошь математика и вероятности.
— Я пришла развлекаться. А не считать, — ответила она.
Когда ставка сыграла, она позволила тебе поставить еще раз, потом еще.
— Когда за тебя ставит другой, неинтересно.
— Вот и неправда, — возразил ты.
Вы пошли перекусить, взяли по куску шоколадного пудинга, покурили, стареющая певичка пела «Тарзана»[32] под синтезатор. Джаки жаловалась с лондонским акцентом, что терпеть не может Шри-Ланку, что живет с тетей и по утрам работает в Радиовещательной корпорации Шри-Ланки. А тетин муж заходит к ней в комнату без стука, и Джаки это бесит.
Твой отец отсутствовал с тех пор, как тебе исполнилось пятнадцать; он оплатил не одно занятие, которое ты начинал и бросал. В двадцать с небольшим летом ты изучал финансы, зимой работал страховым агентом. Возненавидел и то и другое, однако получил элементарные сведения об азартных играх. Инвестиции и прибыль. Сколько вкладываешь, сколько получаешь. Вероятность того, что нечто случится, и во сколько это тебе обойдется.
Ты никогда не делал ставку, которая не могла выиграть. Это не то же самое, что никогда не проигрывать. Ты шел на это с открытыми глазами, изучив все стороны и почти все шансы. Вероятность выиграть в лотерею — один к восьми миллионам. Вероятность погибнуть в автоаварии — один к четырем тысячам. Если верить мистеру Кинси[33], вероятность родиться гомосексуалом — один к десяти.
Каковы шансы родиться в жопе мира, охваченной войной? Учитывая, что почти весь мир живет в нищете, учитывая, что за всю известную историю человечества не было ни одного мирного периода, можно сказать, что шансы весьма велики.
Ты посоветовал Джаки мыслить не в категориях красного или черного, а в категориях шансов. Велики ли шансы на то, что у твоего соседа окажется валет, или что крупье вытащит пятерку, или что все верят, будто твои карты лучше, чем у них?
Она напилась и уснула за игорным столом. Ты вызвался посадить ее в такси, и вышибалы подмигнули тебе. Свой адрес она назвать не сумела, и ты отвез ее к себе. Когда она проснулась у тебя на диване, ты прочел ей нотацию о том, что нельзя ходить одной в казино и так напиваться. А она увлеченно рассматривала твои фотографии и совсем не слушала.
— За такие снимки тебя могут убить, — сказала она.
— Напиваться в казино тоже небезопасно, — парировал ты.
С тех пор вы не раз по ночам возвращались к тебе. Твоя амма храпела в своей комнате, а вы пили вино, слушали хит-парад по радио, болтали о шансах и о всякой всячине. Каковы шансы на то, что закончится кровопролитие, что ты попадешь под обстрел, что голоса в твоей голове переживут тебя? Каковы шансы на то, чтобы женщина прошла по улице Коломбо и ее не назвали ни «нанги»[34], ни «шлюхой», ни «дорогушей»? Каковы шансы на то, что в Коломбо появится ночной клуб, который не закрывается в два часа ночи?
Обычно, когда ты приводил домой женщин (а случалось такое не чаще, чем свободные и честные выборы), эти женщины — чаще всего пьяные — ожидали, что ты будешь их лапать, тереться о них губами, и обижались, когда ты всего этого не делал. Этой, похоже, было плевать.
— У тебя есть подружка? — Она прищурилась.
— У меня нет никого, с кем было бы серьезно, — ответил ты.
— Но множество тех, с кем несерьезно? — Она странно усмехнулась.
Было в ней что-то дерзкое, необычное. Что-то кроме черной помады, прически и дурно сидящего платья. Она говорила пискляво, как девочка, и властно, как тиран.
— Если ты хочешь, чтобы я пришла к тебе еще раз, прекрати называть меня «девочкой», «милочкой» и «сестричкой».
— У тебя есть парень?
— Я берегу себя для первой брачной ночи. Так что даже и не мечтай.
— Меня это устраивает, девочка.
Сначала ты стал ее партнером по азартным играм, потом личным психологом, потом приятелем, с кем можно сходить в клуб. Ты советовал ей, как вести себя с мудаками на работе, с тетей дома и с новым дядюшкой, который вламывается к
