Свадебные люди - Элисон Эспач

Скотч. Риоха. Водка.

— Ух ты, какой шик, — говорит Пучок.

Невеста улыбается, довольная собой. Гордая тем, что она из тех женщин, которые, путешествуя по Европе с женихом-врачом, думают о других женщинах, менее везучих. Гордая тем, что вернулась оттуда женщиной, знающей, что следует пить, а чего не следует.

— А это тебе, — говорит она Фиби так по-свойски, будто они двоюродные сёстры, которые сто лет не виделись. Будто когда-то в детстве они вместе играли в шашки в жутковатом дедушкином подвале или ещё что-нибудь такое. Невеста протягивает ей одну из сумочек, а затем крепко-крепко обнимает: должно быть, тренировала невестинские объятия, как муж Фиби перед собеседованиями тренировался в профессорских рукопожатиях. — Маленький подарок в благодарность за то, что проделала такой путь. Мы знаем, как нелегко было сюда добраться!

На самом деле Фиби добраться сюда было очень легко. Она не приостанавливала доставку почты, не договаривалась с соседским мальчишкой о поливе сада, не просила Боба подменить её на занятиях, как всегда делала перед отпуском. Даже крошки от тоста со столешницы не смахнула. Просто надела платье, вышла из дома и ушла так, как ещё никогда ниоткуда не уходила.

— Ой, я… — начинает Фиби.

— Знаю, знаю, о чём ты думаешь, — говорит невеста. — Какого чёрта, кто вообще пьёт шоколадное вино?

Невеста хороша. Очень хорошая невеста. Удивительно, когда с тобой так разговаривают, после двух лет глухой изоляции, после вопроса «Что такое литература?», обращённого к морю чёрных квадратиков на экране компьютера. Ни один квадратик не знал ответа, или ни одному не было дела, или ни один вообще не слушал. «Что такое литература?» — снова и снова спрашивала Фиби, пока сама не перестала знать ответ.

А теперь её просто так обнимают и дарят сумочку с шоколадным вином. Красивая незнакомка смотрит ей прямо в глаза после стольких лет, когда муж в глаза ей не смотрел. Фиби хочется плакать. Хочется, чтобы и она приехала на свадьбу.

— Но оно вкуснее, чем кажется, — говорит невеста. — Немцы его, оказывается, обожают.

Невеста улыбается, и Фиби замечает кусочек еды, застрявший между двумя передними зубами. Вот оно: то единственное, что сегодня портит невесту.

— Кто следующий? — зовёт девушка за стойкой.

Фиби не сразу понимает, что подошла её очередь. Видит, что Пучок и Подушка уже заходят в лифт. Она берёт сумочку, благодарит невесту и направляется к стойке.

— Вы, наверное, тоже на свадьбу? — спрашивает девушка. Её зовут Полин.

— Нет, — признаётся Фиби. — Не на свадьбу.

— О, — говорит Полин. В голосе разочарование. Даже растерянность. Она бросает взгляд на невесту в другом конце вестибюля. — Я думала, у нас все на свадьбу.

— Я совершенно точно не на свадьбу. Но я забронировала номер сегодня утром.

— Да я вам верю, — говорит Полин, одновременно печатая. — Просто, кажется, кто-то из нас допустил очень большую ошибку. Возможно, даже я! Вы уж извините, у нас с ковида не хватает сотрудников.

Фиби кивает: «Дефицит рабочей силы».

— Именно, — говорит Полин. — Так, как вас зовут?

— Фиби Стоун.

Это правда. Так её зовут, это имя она привыкла считать своим. И всё же сейчас, произнося его, она словно лжёт: ведь фамилия принадлежит семье мужа. Всякий раз, когда она слышит эту фамилию из собственных уст, её будто выталкивает из тела. Она видит себя сверху, с птичьего полёта, — наверное, так видят её свадебные люди, — и не сомневается: оттуда им тоже заметно то единственное, что её портит. Волосы. С волосами надо что-то сделать. Она совершенно забыла сегодня причесаться.

— Вот вы, — говорит Полин. Она настолько сосредоточена на качественном обслуживании, что даже не поднимает головы, когда за спиной Фиби в дверях появляется один из свадебных людей и поскальзывается.

— Дядя Джим! Господи! Ты цел? — кричит невеста.

Дядя Джим не цел. Он лежит на полу и кричит что-то про лодыжку, а ещё про сам пол: ужасный, говорит он, пол, просто полное дерьмо. Мужчины в бордовом собираются вокруг и начинают извиняться за пол. Да, да, соглашаются они, хуже пола не придумаешь, хотя Фиби видит: это какой-то итальянский мрамор.

— Нашла, — говорит Полин. Полин — герой. — У вас «Бурные двадцатые».

— Каждый номер посвящён какому-то десятилетию? — спрашивает Фиби. Она представляет: у каждого номера своя причёска. Своя война. Свой набор биржевых взлётов и крахов. Своё определение феминизма.

— Знаете, я и сама пока не разобралась, какие у них у всех темы! — говорит Полин. — Я недавно работаю. По-моему, они выбраны как попало. Но вопрос прекрасный.

Она открывает ящик, ищет нужный ключ.

— Это наш люкс в пентхаусе, — говорит она. — Единственный, откуда океан виден как следует.

Звучит отрепетированно, словно каждому гостю Полин шепчет что-нибудь, чтобы он почувствовал себя особенным. Это наш единственный номер со столом из семейного особняка Вандербильтов. Это наш единственный номер с бесконечным запасом туалетной бумаги.

— Чудесно, — говорит Фиби.

— И что же привело вас в отель «Корнуолл»?

Фиби знала, что этот вопрос прозвучит, и всё-таки вздрагивает. Воображая себя здесь, она не представляла, что придётся с кем-то разговаривать. Она просто отвыкла.

— Здесь я счастлива, — выпаливает Фиби. Не вся правда, но и не ложь.

— А, так вы уже у нас останавливались? — спрашивает Полин.

— Нет, — говорит Фиби.

Два года назад Фиби увидела рекламу отеля в каком-то журнале — из тех, что читала только в очереди в клинике репродуктологии. Она разглядывала фотографии викторианской кровати под балдахином, с видом на океан, и думала: кто вообще выбирает, куда поехать в отпуск, по туристическим журналам? Эти люди её злили, хотя лично она никого такого не знала. Но через несколько дней, когда психотерапевт предложил ей закрыть глаза и описать место, где она счастлива, она представила себя на той кровати под балдахином. Счастливой она могла вообразить себя только там, где ещё не бывала, в постели, в которой ещё не спала.

— Что ж, это и правда счастливое место, — говорит Полин.

Фиби берёт ключ. Разговора уже слишком много. Слишком долго приходится изображать нормальную, а она платит восемьсот долларов не за то, чтобы жить здесь и изображать нормальную. С тем же успехом можно было остаться дома. Она чувствует, как устаёт, но у Полин ещё столько вопросов. Не желает ли она добавить пакет спа-процедур? Не желает ли записаться к их штатному тарологу? Какую подушку она предпочитает — обычную или кокосовую?

— Что такое кокосовая подушка? — спрашивает Фиби.

— Подушка, — говорит Полин, — с кокосом внутри.

— От этого подушки лучше? — спрашивает она. — С кокосом внутри?

Это спросил бы её муж. Дурная привычка, нажитая за десять лет брака: всё время представлять, что мог