Планария - Ямамото Фумио
– Все в порядке. Такое часто случается, – с улыбкой сказала Сумиэ, а Такуро молча передал ей полотенце и свою толстовку. Она ушла в туалет переодеться, а девушка с короткой стрижкой, посмотрев на меня, попросила прощения.
– Да ладно… Тебе-то можно и не… – проговорил я, а Такуро, отвернувшись, холодно заметил: “Извиняться-то не перед ним нужно”. Девушка с короткой стрижкой растерянно кивнула и попросила у меня счет. Я выставил ей оплату за “гадательный сет” на двоих и пиво Сумиэ.
– Простите, а можно мне выписать чек?
Несмотря на извинения, по-настоящему виноватой она, видимо, себя не чувствовала и назвала крупное издательство, о котором знал даже я. Не обращая внимания на то, что после того, как Сумиэ облили пивом, атмосфера в заведении испортилась, она взяла чек, улыбнулась и вышла на улицу. Но даже несмотря на слова Такуро, перед самой Сумиэ она не извинилась.
– Какая неприятная, – пробормотал Такуро, переворачивая шашлычки, после того как коротко стриженная ушла.
– Мадзима, с такими бабами надо поосторожнее, – медленно проговорил до сих пор хранивший молчание Ёдобаси, поглядывая в сторону туалета. Это точно. Если так будет продолжаться, я этого не вынесу.
– Ясное дело, из такого мужика, как ты, все соки высосет.
Я думал, он скажет, зачем я посадил у себя в заведении гадалку, но, кажется, дело было не в этом. Ёдобаси взял у Такуро поджаренные куриные крылышки и весело посмотрел на меня.
– Тебе с ней не справиться. Отдай ее мне.
– Что значит отдай? Она не вещь.
– Ой ли? – засмеялся Ёдобаси, откусывая мясо с крылышек. Зубов у него не хватало. И тут Сумиэ вышла из туалета.
– Вот шуму-то я наделала. Я смотрю, всем теперь невесело, да?
Она ловко подвязала промокшие волосы, но улыбка у нее была грустная: наверное, все-таки эта ситуация выбила ее из колеи.
– Вот беда-то, сестрица.
– Ничего, ничего. На самом деле такое часто случается.
– Это твое гадание в точку попало, вот она и распсиховалась. Не переживай.
– Да, спасибо. Я ей просто сказала: пока не расстанешься с женатиком, другого мужика тебе не найти.
– Обидно, конечно. Она ж к тебе и пришла потому, наверное, что расстаться не может. А мне погадаешь? – сказал Ёдобаси и протянул ей пухленькие, несмотря на возраст, ладошки.
– О! Интересные у тебя линии. Настрадался в жизни, да?
– Интересные, говоришь. Приятно слышать.
Они приблизились друг к другу и некоторое время пересмеивались, разглядывая ладони Ёдобаси. Он постоянно трогал Сумиэ то за руки, то за спину. Вскоре он сказал: “У тебя от волос пивом пахнет”, и позвал ее в баню. “Еще загляну к вам”, – бросил он и увел с собой Сумиэ.
Я не беру денег с Ёдобаси. Не то чтобы мы об этом договорились и не потому, что он отдал мне хорошее заведение. Когда он пришел сюда выпить в первый раз, он сказал: “Посчитай мне в долг”, и я не смог отказаться. Подробностей я не знал, но у него были какие-то причины, по которым он не мог вернуться в родной Кансай. Кажется, он задолжал серьезным парням крупную сумму и вернул часть деньгами, вырученными с продажи закусочной. Сейчас он вел скромную жизнь одинокого пенсионера. Когда он лежал в больнице, я как-то раз пришел его проведать, и он, словно ребенок, обрадовался тому, что его хоть кто-то навестил, и заставил меня купить ему в киоске сладости, эротические журналы и новую зубную щетку. Но с таким здоровьем пил он совсем немного, и жить ему осталось лет десять, а то и меньше. Брать деньги от такого старика мне не пристало.
Я проводил взглядом Сумиэ и Ёдобаси, которые радостно держались за руки, и понял, что меня достала собственная доброта. В закусочной не осталось посетителей, Такуро громко зевнул.
Я пристально смотрел на ладони. Сегодня я проснулся необычно рано и, ощущая похмельную слабость, перевернулся в своей вечно неубираемой постели. Из-за пыльных занавесок проникал солнечный свет, и я подставил под него руки.
Разве можно узнать будущее по этим линиям на ладонях? Ведь иначе и я бы так не мучился, и у Сумиэ жизнь бы хоть немного наладилась. Или же с самого начала мне было уготовано в тридцать шесть лет ждать в дешевой съемной квартирке под тонким свалявшимся одеялом женщину, которая не пришла домой, и злиться на нее?
Да ладно, при чем тут судьба. Если направление жизни заложено с самого начала, то к чему тогда прикладывать усилия? Без денежных накоплений и упорства я бы так и оставался наемным директором франшизы. А Такуро? Так и выпускал бы инди-диски и когда-нибудь продал свою гитару? Но Сумиэ постоянно говорит, что линии на руке меняются. Мне она не гадала ни разу.
Терпеть не могу тех, кто приходит к Сумиэ за гаданием. Последнее время стали появляться не только молодые женщины, но и возрастные мужики. Почему им так хочется, чтобы абсолютно чужой человек рассказал им о будущем? Тем более если это лжегадалка. Решайте сами, что случится через полгода, год или через пять лет, расстаться ли с парнем, сменить ли работу. Приходят, чтобы им погадали, и если гадалка ошибется, одни торжествуют, другие, как вчерашняя женщина, готовы в истерике крушить все на своем пути. Тут все хороши: и те, кто гадает, и те, кому гадают. Почему никто не отмахивается от этого, как от гороскопов в журналах?
Я в целом понимаю тех, кто испытывает прострацию и беспокойство и, не зная, где они и куда идут, хочет найти того, который объяснит им, что не так. У меня бывали такие моменты, когда стоишь в тумане, не можешь сделать и шага, и тебе нужен хоть кто-нибудь, кто сказал бы, куда идти. Вспоминая работу в офисе, я понимал, что проще не когда говорят: “Живи как хочешь”, а когда раздают указания: “Сделай так, сделай сяк”. А моя идеальная закусочная, в которую я верил, что она принесет мне денег, начиная с осени все больше и больше теряет прибыль.
Я смотрел на ладони и бормотал: “Работай, работай”. Выглядело это по-идиотски, и я наконец-то захотел встать. Вчера я пошел выпить, что бывало со мной крайне редко, с постоянными клиентами, пришедшими к закрытию. Давненько я не пил чего-то настоящего, обычно только пиво, которое мне иногда предлагают посетители. Помню, кто-то сказал мне: “Командир, ну
