Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
— Я работаю в Associated Press. Роберт Садворт — их журналист.
— А его телохранитель?
— Боб Садворт — параноик.
— Но это наемник из частной охранной фирмы. Вы привезли посторонних на передовую.
— В их пропуска поставили нужные печати.
— Их поставил не я. Вам разрешили отвезти журналиста AP в лагерь Ванни. А не торговцев оружием на застолье с врагом.
— Торговцев оружием?
— Я однажды встречался с Садвортом. Если быть точным, именно в Ванни.
— То есть как?
— Что-то есть как? Вы сами там были.
— Я там был?
— После того, как мы напали на лагерь. И взяли полковника в плен. Разве не помните?
— Меня ранили в перестрелке. Я ничего не помню.
— Куда ранили?
— Я не глазею куда не надо.
— Ани. Милый невинный мальчик.
Он подается вперед, коснувшись коленом твоего паха.
— Было бы лучше, если б я знал, на чьей вы стороне.
— Хорошие журналисты не принимают ничью сторону.
— Верно. А фотографы-гомики?
— Что?
— У меня семь жалоб на вас, кадеты говорят, вы к ним приставали.
Ты уставился в окно на пустеющие улицы, гадая, не объявили ли комендантский час. Ничего майор не докажет, подумал ты. Всего семь, подумал ты. Ни к кому ты не приставал, и вы оба это знали. Приставания — то, что было сейчас в кабинете майора. Ты повторял мантру, что помогала тебе держаться все тридцать четыре года.
— Я не гомик. У меня есть девушка.
— Хватит врать. На вас поступили жалобы. Если вы передвигаетесь с армией, то живете по армейским законам. У молодого капрала из подразделения Виджайи взяли анализы, нашли ВИЧ. Такие, как вы, мне здесь не нужны.
— Я не знаю никакого капрала.
— Заткнитесь. Я нанял вас. И не хочу, чтобы мои солдаты болели.
— Но я здоров.
— Поэтому-то вы пользуетесь презервативами Красного Креста? Я вижу, как вы кашляете. Я вижу отметины на вашей коже. Так не пойдет.
Джип поехал направо, на Хавлок-роуд, покатил по тенистой аллее, где дома просторные, стены высокие и на улицах нет мусора. Дорога дважды повернула, водитель направил машину в переулок.
— Ходят и более тревожные слухи. Их я не могу доказать. Мы воюем на два фронта. И мне некогда гоняться за педиками с камерами.
В конце тупика замаячили гигантские ворота — как выяснилось, на дистанционном управлении; за воротами обнаружились два охранника с пулеметами, оба отдали вам честь.
— Здесь еще не все готово. Но скоро будет.
Солдаты отобрали у тебя камеру и кошелек, но ты не испугался. Как никогда не боялся ходить по минным полям и садиться в лодку с «Тиграми». Ты верил, что с тобой ничего не случится, тебя защищают — не ангелы, а законы вероятности: они утверждают, что плохое случается не так уж часто (но порой все же случается).
На первый взгляд дворец напоминал любовное гнездышко: в такое место ты привел бы любовника из среднего класса. Ты наловчился проводить парней в такие дома свиданий: говорил им надеть паранджу, которую нашел на вешалке в горящей деревне неподалеку от Аккараипатту. Единственный способ провести их мимо администратора, избежав косых взглядов.
Задняя часть здания смотрела на ворота, солдаты на строительных лесах красили стены зеленой краской. Дорожка шла мимо припаркованных грузовиков, брошенных тележек, и упиралась в недостроенную бетонную лестницу. В доме было три этажа, на каждом по семь комнат. Всюду большие окна с тонированными стеклами (в обычном доме свиданий такое встретишь нечасто). Во всех комнатах одно и то же. Деревянный стол, мусорная корзина, веревка, палка от швабры, полихлорвиниловая труба, колючая проволока, в одной стене водопроводный кран, в другой розетка.
— Я привез вас сюда, чтобы сказать только это.
Шедший за тобою майор достал из чехла дубинку. Ты только сейчас заметил, что на ремнях у солдат висят дубинки.
— Многих из тех, кого уволили из армии, кто повидал то же, что и вы, призывают стать активистами. Перейти на другую сторону. Не лучшая мысль.
Ты не видел призраков в пустых комнатах первого этажа, но чувствовал их. Тогда ты еще не знал, что привидения существуют. Ты видел, с какой легкостью пуля уносит душу на поле сражений, у тебя на глазах дышащие существа превращались в тухлое мясо; в тебе не осталось веры. Пока не попал во дворец, не почуял щемящего страха в зловонном воздухе, не услышал шепота в тени.
Едва ты поднялся по лестнице, как в нос тебе ударил запах дерьма и мочи. На втором этаже комнаты выглядели так же, как и на первом, за тем лишь исключением, что в них были люди. В каждой по парню, все темнокожие, все в синяках. Одни сидели, обняв колени, другие смотрели в окно и не заметили тебя.
— На эти окна ушла половина моего бюджета. — Майор постучал дубинкой по ноге. — Они звуконепроницаемые, зеркальные, прозрачные с одной стороны. Их прислали с Диего-Гарсии.
Парень в последней комнате уставился на тебя в окно, округлив глаза и открыв рот. Ты не сразу понял, что он кричит, просто стекло не пропускает звуки. Диего-Гарсия — подковообразный остров к югу от Шри-Ланки, после наполеоновских войн им управляли британцы, они вырезали две тысячи местных жителей и сдали остров внаем США. К 1980-м годам с военной базы на острове западным союзникам в Азии поставляли не только двойные зеркальные стекла.
— Мне присылают инструкторов — обучать моих подчиненных вести допросы. Даже убедили правительство выделять мне больше средств.
Третий этаж ничем не отличался от двух нижних. Прямоугольные комнаты, тонированные окна, минимум мебели, невыносимая вонь. Но в здешних комнатах было по нескольку человек.
В Первой комнате двое мужчин в масках избивали трубами парня. Во Второй комнате орал парень, привязанный ремнями к кровати. В Третьей комнате висели вверх ногами два парня с мешками на головах. В Четвертой комнате человек в медицинской маске и дымчатых очках наклонился над человеком на стуле.
— А это Маска. Он первым встречает всех гостей моего дворца.
В Пятой комнате стояла на коленях обнаженная девушка, вокруг нее ходил голый по пояс мужчина. В Шестой и Седьмой комнатах на столах неподвижно лежали парни.
Майор Раджа Удугампола схватил тебя за плечи и притиснул к дальней стене. За ним виднелось окно с телами на столах.
— Я вас отпущу, пока вы не поставили меня в неловкое положение.
Ты погладил его пах. Он расслабил пальцы, вздохнул, убрал твои руки, прижал их к стене.
— Но если вы все же поставите меня в неловкое положение, с вами может случиться кое-что хуже потери работы.
