Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили
— Все в порядке? Оставить тебя еще на пару минут?
— Нет-нет… я просто хотела их надеть, но…
Она смотрит на меня с отвращением. Возможно, потому, что у меня целлюлит, или потому, что эпиляцию идеальной не назовешь.
— Ах да, сейчас.
Через пару секунд она протягивает мне другой пакетик.
— Вот, может, они подойдут. Это М, самый большой размер, какой у нас есть.
А L даже не предусмотрен — вот вам и так называемое оздоровление. Даже надевая трусы — такое вроде простое действие, — уже чувствуешь себя какой-то неправильной. Натягиваю их с трудом, они жмут, но, к счастью, налезают. Жара и пот, конечно, не помогают. Смотрю на себя в зеркало — клянусь, я похожа на злого борца сумо.
Хотя я ношу обычный сорок четвертый размер, чувствую себя огромной. Бумажные трусики в салонах красоты надо запретить законом.
— Ложись, дорогая.
— Оп-ля! — восклицаю я, подпрыгнув и удобно устраиваясь на кушетке, застеленной бумажной простыней, и одним движением разрывая ее четко пополам.
— Не волнуйся, под ней еще есть простыни.
— Вот черт, на трусики и рулоны бумаги вырубили целый лес, — нервно хихикаю я.
— Что, дорогая?
— Ничего-ничего.
— Ладно-ладно, — отвечает Шанталь.
Звучит немного угрожающе, мне это не нравится, хотя она и продолжает звать меня «дорогая».
— Посмотрим, как тут дела, — произносит она, изучая мою зону бикини. — Ну, я бы сказала, все не в лучшем состоянии, а? — подмигивает она. Затем уходит и возвращается с чем-то вроде электробритвы, похожей на бензопилу. И звук у нее такой же.
— Что происходит? — спрашиваю я.
— Лазер на длинные волосы не действует, их придется сбрить.
— Лазер? Ни за что. Я бы хотела сделать эпиляцию воском, если на то пошло.
— Ха-ха, но, дорогая, у нас здесь такого нет. В третьем тысячелетии волосы удаляют насовсем, лазером. Воск больше никто не использует, разве что какие-нибудь китайцы…
— Правда? — А я всегда делаю эпиляцию по старинке. Конечно, если не пользуюсь бритвой ради удобства.
— Отлично, — радостно объявляет она, очистив мою интимную зону.
Затем достает из ящика пару очков, таких, которые носили на пляжах в восьмидесятых, и с напыщенным видом вручает их мне, а я рада обнаружить хоть что-то винтажное среди всего этого технического прогресса косметологии. То есть оздоровления.
— Надевай и все равно закрой глаза. Пара минут — и все будет готово. Станешь гладкой, как дельфинчик. А главное, отрастут волосы только через пару месяцев. Понадобится еще несколько сеансов, пожалуйста, не забудь. Можешь продолжить делать их здесь, когда будешь навещать родителей, или в Триесте. Главное — не прерывать процесс.
Я ничего не понимаю, но подчиняюсь. Лежу неподвижно, пытаюсь дышать, чтобы расслабиться. Слышу звуковой сигнал, а потом подпрыгиваю на столе от жгучей боли.
— Ой! — кричу я, вскакивая и роняя очки.
— Что такое, дорогая? — совершенно спокойно спрашивает она, несмотря на мое явное волнение.
— Ты меня обожгла! Что, черт возьми, у тебя в руках?
— Это лазер. Как еще бы я сожгла волосы?
— Господи, да кому нужно их сжигать! Я хочу их сохранить! Мне показалось, будто о мой лобок сигарету потушили! — жалуюсь я дрожащим голосом, гладя горящую покрасневшую кожу.
— Хочешь, принесу приложить лед, прежде чем мы продолжим, дорогая?
— Продолжим? Нет уж, ради бога, давайте это прекратим. Не понимаю, как Аличе может добровольно идти на такие мучения.
— Она лазерную эпиляцию не делает, ей она не нужна, — отвечает Шанти, явно задетая.
— И мне тоже! — возражаю я, пытаясь встать с кушетки пыток. — Да уж, у кузины определенно хватило храбрости назвать этот ужас оздоровительной процедурой! — Слово «косметической» я не произношу, раз оно, судя по всему, считается зазорным.
Шанти закатывает глаза, но по-прежнему сохраняет завидное буддистское спокойствие. Наверное, местные благовония дарят такую абсолютную безмятежность.
— Хочешь, перейдем сразу к вакуумному массажу? Аличе записала тебя и на такой сеанс, чтобы не было застоя жидкости в организме, — пытается успокоить меня она.
Перспектива лимфодренажного массажа компенсирует это ужасное утро.
— Да, спасибо. А быструю эпиляцию воском точно нельзя сделать?
— Сожалею. Такие методы мы просто не используем.
Даже королевское «мы» употребила. Чего только мне не приходится терпеть ради пары косметических манипуляций.
— Тогда надо перейти из кабинета лазерной эпиляции в процедурный.
Она говорит со мной как с капризным ребенком, а я тем временем собираю свою скомканную одежду, влезаю в бумажные тапочки (какое разнообразие) и полуголая, в трусиках, которые полностью исчезли между ягодицами, шаркаю по коридору.
Шанти ведет меня в другую комнату. Внутри горит приглушенный свет, а в воздухе витает восхитительный аромат засахаренных апельсиновых корочек и ванили, который сразу поднимает мне настроение.
Рядом с кроватью я замечаю маленькие стеклянные колокольчики.
— Ложись на живот, — велит моя недавняя мучительница.
Но сейчас, думаю, я ее прощу, потому что вот-вот мышцы спины расслабятся под ее умелыми руками, я услышу райский звон колокольчиков — интересно, тибетские ли они… а мое тело наконец-то отдохнет.
— Аличе так радовалась, что может подарить тебе эту процедуру. За километр видно, что она тебя очень любит, знаешь. А потом ты и сама заметишь, как почувствуешь себя лучше.
Слова Шанти о чувствах кузины ко мне удивляют. Видимо, Аличе рассказала не только о моих волосах и лимфатической системе, но и о наших отношениях. Замуж я вряд ли выйду, учитывая аллергию Пьетро на свадьбы, но одно знаю точно: я бы подружек невесты избегала как чумы. При всем уважении к Аличе.
Но едва ли сейчас подходящий момент для таких размышлений. Закрываю глаза и пытаюсь выкинуть все из головы.
— Именно массаж мне сейчас и необходим, — говорю Шанти и глубоко вдыхаю.
— Но это гораздо больше, чем просто массаж! Вакуумный массаж — восточная практика. Он избавляет от застоя жидкости в организме, расслабляет мышцы и снимает психологическое напряжение.
Она наливает мне на спину теплое масло, и я уже чувствую, как все зажимы постепенно перестают причинять боль. Я почти начинаю засыпать под ее чуткими пальцами и тут ощущаю, как что-то присасывается к правому бедру, будто в него впилось гигантское щупальце и теперь пытается оторваться.
— Что это такое? — вскрикиваю я. Открываю глаза, изворачиваюсь, пытаясь заглянуть себе за спину, насколько позволяет шея, и вижу, что мои ноги все в этих стеклянных колокольчиках. Хуже, чем пиявки! Внутри каждого видна часть моего бедра, а Шанталь их еще и двигает, и неудобство постепенно превращается в мучение.
— Это вакуумные банки. Видишь? Они втягивают кожу, стимулируя обращение жидкости. Так не будет застоя.
— А разве нормально, что от них так больно? Не думаю…
— Если тебе больно, значит, у тебя
