Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

Кто бы сомневался. Доброе слово тут не просто на вес золота — его и за золото не купишь. Теперь бедра окончательно потеряли чувствительность.

Закончив, Шанти разрешает мне одеться и оставляет в покое. Смотрю на результат в зеркало: я все еще похожа на борца сумо, но уже после кровавого поединка, к тому же проигранного, — учитывая, что мои ноги теперь в фиолетовых пятнах от присосок этих проклятых банок.

К счастью, подол у платья длинный, а руки, которые останутся на виду, не пострадали.

Я собираюсь со скоростью света, прощаюсь с мегерой и выбегаю на улицу, пока она не успела предложить еще какую-нибудь убийственную процедуру. К счастью, свободное такси стоит тут же.

Хочется добраться до дома и открыть бутылку ледяного пива, хотя до обеда еще далеко. Поеду на свадьбу не совсем трезвой, ну и ладно.

5

Родители уже отправились на виллу Виттория — моя мать ни в коем случае бы не допустила, чтобы место в первом ряду, рядом с родителями невесты, занял кто-то другой. Прощаясь перед отъездом, папа выглядел немного бледным и апатичным. Вечером предложу ему посидеть вдвоем на балкончике, поговорить перед сном. О какой-нибудь ерунде — он называет это болтовней под кофе.

Когда я в Триесте, мы устраиваем долгие беседы по телефону перед ужином. Не так часто, как хотелось бы, особенно когда рядом Пьетро, который не упускает шанса обвинить меня в нездоровых отношениях с отцом. Полная неправда, учитывая, что созваниваемся мы всего пару раз в неделю, если получается. Мой жених к доверительным беседам со своими родителями не привык, и, когда мы приезжаем к ним, он холоден, говорит мало и выглядит почти бесчувственным. То, что он не маменькин сынок, меня даже радует, что уж. Но между почти полным безразличием и патологической привязанностью есть множество оттенков чувств, которые он определенно не различает.

Будильник в телефоне сообщает, что пора выходить. До свадьбы остается час. А так как у родителей всего одна машина, меня отвезет Анжело, привратник в нашем особняке. Родители всегда дают ему вознаграждение сразу за месяц — он убирает мешки с мусором, которые они оставляют у двери, а когда папа в своем магазинчике, а маме надо по делам или за покупками, Анжело даже возит ее на своей сияющей «Альфа-33 Куадрифольо Оро» ярко-красного цвета.

Но в этот раз снаружи меня ждет его сын.

— Лидия, ты воплощение красоты! Папа отправился чинить стиральную машину синьоры Де Лука. Ничего, что я вместо него?

Франческо на год старше меня, мы выросли вместе. В детстве он был моим идолом, я не сомневалась, что мы начнем встречаться, а потом поженимся.

Первый поцелуй я тоже подарила ему.

Как-то очень жарким и душным днем он сказал подождать его на ступеньках у его дома. Сам он ушел, а я осталась одна в пустом дворе. Даже караульная будка его отца была закрыта. Без него я ощутила себя потерянной: пока мы играли, то никогда не расставались, — и начала плакать. Франческо не было пару минут, но мне, которой тогда исполнилось всего шесть лет, это показалось вечностью. Вскоре я увидела, как он возвращается, и меня охватило такое счастье, что, вспоминая, я чувствую его до сих пор, и внутри все сжимается.

— Держи, это нам, — сказал тогда он, протянув мне фруктовый лед со вкусом кока-колы и с лимонной начинкой.

Такого сейчас уже нет…

— Кто тебе их дал?

— Стащил у Дона Пеппе. Вошел в кафе, а когда он отлучился на склад, открыл морозильник с мороженым и украл парочку.

Мы ели его, сидя рядом и соприкасаясь ногами. А закончив, отправились к фонтанчику, где его отец набирал ведро, чтобы помыть лестницу и подъезд. Ополоснув липкие руки, мы вытерли их об одежду, а потом я поцеловала Франческо в щеку. Мы чувствовали себя взрослыми и думали, как нам повезло.

Пять лет спустя, когда его родители развелись, он уехал жить с матерью на пьяцца дель Плебишито, и, хотя по прямой между нами было меньше двух километров, нам это казалось непреодолимым расстоянием.

К отцу Франческо приезжать перестал; его мама вышла замуж за адвоката, который потерял жену и единственную дочь в автокатастрофе.

«Что поделать, кому не надоест сидеть в караульной вместе со мной? А он так много учится и занимается спортом!» — отвечал Анжело, когда его спрашивали о сыне.

Отчим заботился о нем ласково и самозабвенно, и Франческо, окончив школу, стал изучать юриспруденцию. Из лучших друзей мы превратились в хороших знакомых.

Но те редкие встречи, что обычно случались у моего дома, когда он приезжал проведать Анжело, заканчивались долгими разговорами.

Последние новости о нем я узнала пару месяцев назад от мамы. Обычный разговор о здоровье уступил место сенсации, которую она и сообщила взволнованным голосом: «Лидия, ты представляешь! Франческо, сын швейцара-то! Сдал все экзамены на должность мирового судьи! Господи, поверить не могу!»

— Сочту за честь, — говорю я, обняв его. — Мама мне рассказала. Поздравляю, Франческо! Точнее, синьор Д’Аванцо. Я же теперь должна обращаться на «вы», верно?

— Это я сочту за честь, — отвечает он. — Это тебя все ждут в Неаполе, но ты больше не приезжаешь. Папа рассказывает мне все новости.

Он с легким поклоном открывает для меня дверь своего БМВ цвета темно-синий металлик, потом сам садится за руль, и мы отправляемся в путь. На виа Рома машин практически нет — впрочем, в такую жаркую июньскую субботу скорее едут за прохладой в Позиллипо или Марекьяро.

— Здорово иметь родителей — есть кому рассказать нам хорошие новости! Хоть у меня и не произошло ничего такого значительного, как у тебя.

— Я всегда мечтал стать судьей, пусть на это и пришлось потратить десять лет и три попытки, — признается он, смеясь. — Умирал над книгами, но в конце концов добился своего.

— Работа адвоката тебе не нравилась? — с любопытством уточняю я.

— Нравилась, и даже очень — но скорее как план «Б». Теперь я жду, в какое место меня назначат, закрываю последние дела. Потом надо будет передать кому-то юридическую практику, она отнимает много сил и времени. Знаешь, оставить дела не так-то просто — особенно учитывая, скольким ради меня пожертвовал Аугусто, муж моей мамы. — Я слушаю, завороженно глядя на него; даже не помню, когда мы виделись в последний раз, но, кажется, понимаю всю правду фразы «будто вчера расстались».

— Я всегда чувствовал свою ответственность и, получив практику, старался работать изо всех сил. Аугусто подбадривал меня, говорил,