Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака

— Думаю, да.

— Тогда начинается ваша служба. Идем. Служить.

Ты карабкаешься на спину этой твари и смотришь, как Стэнли шагает по дороге, точно марафонец, не рассчитавший сил.

* * *

Ты наблюдаешь с неба, как Стэнли проходит изгиб дороги и направляется к офисному зданию за высокой оградой.

В нем четыре этажа, оно совершенно безликое. Серые бетонные коробки, составленные друг на друга. Те окна, что не затонированы, закрыты горизонтальными жалюзи.

Махакали останавливается, ты спрыгиваешь с ее спины и видишь, как она сливается с тенью, которую отбрасывает это уродливое здание.

У основания морда хорька. Он глядит на тебя с такой же гадливостью, как все мертвые звери.

— Чего уставился, урод?

— Я понял. У зверей есть душа. Вы мечтаете, развлекаетесь, радуетесь и грустите. Вы знаете, что такое боль, тоска, любовь, семья и дружба. Люди этого не признают, ведь так проще убивать тех, кого мы считаем вкусными. Не вас, но это непринципиально. Я глубоко сожалею.

Хорек явно удивлен, или голоден, или взбешен, или… ты не знаешь, что он чувствует, ведь это хорек.

— Пошел ты со своими сожалениями, — говорит он и скрывается в плоти Махакали.

Не зря люди при жизни не способны разговаривать с животными (после смерти — другое дело). Животные все время ныли бы, и людям было бы труднее их убивать. То же самое можно сказать и о диссидентах, повстанцах, сепаратистах и военных фотокорреспондентах. Чем меньше их слышишь, тем проще их позабыть.

Солнце садится над Коломбо, на небе ни облачка.

Скоро взойдет твоя последняя луна.

* * *

С бедра Махакали на тебя глядят Балал и Котту.

— Простите нас за то, что мы творили, — говорит Котту.

— А что вы творили?

— Всякую жуть, — поясняет Котту.

— Но у нас не было другого выхода, — добавляет Балал.

— Отличное извинение, — говоришь ты. Махакали соскальзывает с ветра и опускается на дерево мара.

— Мы мусорщики, — произносит Балал. — Мы не мусорим. Мы убираем.

— Как оно там? — спрашиваешь ты.

— Где — там? — уточняет Котту.

— Скоро узнаете, — добавляет Балал.

— Вам вернуть деньги? — спрашивает Котту.

— Какие деньги? — удивляешься ты.

Охрана здесь не такая строгая, как во дворце за углом, и, разумеется, никто не замечает, как Махакали и призраки, что едут на ней, вбегает внутрь и вприпрыжку поднимается по лестнице. Ты едешь на спине Махакали, беспомощный, как большинство людей перед лицом катастрофы. Остановить Махакали некому, она скользит по коридорам власти по направлению к бомбе.

Миссия «кувени»

Махакали словно знает, куда идти. Она направляется к первому этажу, вылезает в окно, поднимается по стене здания на третий этаж, потом по лестнице на четвертый, там у просторного кабинета сидит пышнотелая секретарша. У нее на столе три фотографии подростков в полный рост, у каждого ее лицо.

На табличке в приемной написано «Административное подразделение министерства юстиции». На первом этаже в кабинках женщины в сари долбят, как птицы клювом, по клавишам печатных машинок, на четвертом мужчины в галстуках носят папки. Указатель у лифта определяет этаж как бухгалтерию, финансовый отдел, архив и отдел кадров.

Подобных зданий немало по всему острову, хотя большинство сосредоточено в столице. Зданий, которые приносят убытки, докладывая о прибылях. Наверное, здесь выделяют средства для палачей, разрабатывают пенсионные программы для похитителей и одобряют ипотечные кредиты наемным убийцам. Ты вспоминаешь единственное высказывание дады, которое тебя не покоробило, хотя и непонятно, с чего он решил поделиться такими мыслями с десятилеткой:

— Знаешь, Малин, почему в битве добра со злом силы всегда неравны? Потому что на стороне зла лучше и организация, и снаряжение, и оплата. Бояться надо не монстров, не демонов и не яка. А организованных групп злодеев, уверенных в том, что делают правое дело. Вот от чего впору содрогнуться.

В приемной стоит Водила, прислонясь к колонне. Он потный, дышит прерывисто. Ты думаешь о тех, кто перекладывает бумажки на нижних этажах, о Стэнли — он как раз прорывается сквозь охрану — и гадаешь, изобретут ли когда-нибудь бомбу, которая будет знать, кого оставить в живых. Единственное, что о бомбе можно сказать хорошего: она не расистка, не сексистка и ее не волнует разделение на классы.

Ты идешь за Водилой по коридору в просторный кабинет с большими окнами. То, что ты видишь там, впечатляет и ужасает.

* * *

События, приведшие к гибели двадцати трех человек на четвертом и пятом этажах здания административного подразделения министерства юстиции, впоследствии спишут на невезение и злые чары, к которым отчасти приложил руку Дядюшка Ворон. На самом же деле взрыв устроил отряд мертвецов Сены, играющих с ветрами и меняющих судьбы. Хотя ты лично в свою последнюю луну спас как минимум одну жизнь.

Люди верят, будто властны над своими мыслями и поступками. Очередное плацебо, которое мы глотаем после рождения. Мысли — шепот, что приходит к нам как изнутри, так и снаружи. Контролировать их можно не больше, чем ветер. Шепот все время веет где-то в сознании, и мы подчиняемся ему чаще, чем думаем.

Призраки невидимы для тех, кто дышит, невидимы, как чувство вины, сила тяжести, электричество или мысли. Течением каждой жизни управляют тысячи незримых рук. А те, кем они управляют, зовут это Богом, кармой, слепой удачей и прочими менее правильными именами.

В просторном кабинете на пятом этаже Сена расположил свое воинство с точностью, которая нашей армии и не снилась. В углу у окна стоит Махакали, продюсер на этой съемочной площадке и режиссер этого фильма.

Женщина в шрамах от кислоты шепчет на ухо Ранчагоде, путает его мысли, и в результате Ранчагода забывает обыскать Водилу, прежде чем пустить в кабинет.

Жертва взрыва проверяет провода в куртке, дабы убедиться, что по ним идет ток. Изнасилованная королева красоты прибывает первой и отвлекает мертвого телохранителя, демона министра, танцем, который незадолго до своей трагической гибели репетировала для конкурса.

Мертвой матери поручили внушить Водиле в нужный момент взорвать бомбу. В системе сдержек и противовесов, созданной Сеной, все продумано и спланировано настолько же тщательно, насколько в остальной Шри-Ланке ничего не продумано и не спланировано. Ни единой мелочи нельзя оставлять на волю случая. Сегодня этот отряд мертвых анархистов, мертвых сепаратистов, мертвых невинных жертв и мертвых, которые сами не помнят, кто они такие, одним махом уничтожит головорезов. А ты будешь наблюдать за этим с плеча Махакали.

* * *

— Вот не знал, что отсюда видно озеро Бейра. — Министр смотрит в окно на храм посредине зеленых вод. — Выглядит как мечта.

— Пока