Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака

В пять часов вечера все государственные учреждения пустеют — ежедневная тренировка, чтобы успеть до часа пик, независимо от того, что у чиновников на повестке дня и что им еще нужно сделать. Ровно в пять, ни минутой позже, прикрывают лавочку даже те, у кого на верхнем этаже нет террориста-смертника.

Чем больше тебе удастся потянуть время, тем меньше будет жертв. Порой важна не сама ставка, а когда ты ее делаешь.

Вы с Сеной обмениваетесь колкостями, Водила неразборчиво бормочет себе под нос.

Ты чувствуешь кулак у спины и нож у горла.

— Хватит болтать байлу, мистер Маали. Махакали говорит, у вас остался один шепот. Так что лучше поторопитесь. Вперед.

— Я уже израсходовал все три.

— Махакали говорит, что услышали только два. Шепчите.

— А как же секретарши и бухгалтеры? Чем вы лучше ТОТИ, которые обстреливают мирных жителей? Или правительства, которое убивает членов ДВП? Чего вы добьетесь этой чушью?

Сена толкает тебя к Водиле, призраки скандируют:

— Давай!

* * *

Ты смотришь в покрытое шрамами лицо Водилы. Быть может, это последнее, что ты увидишь, прежде чем Махакали поглотит все, что от тебя осталось. Ты задумываешься о фотографии, журналистике и прочем. Стоило ли всем этим заниматься, в конце-то концов?

Ответ, по всей вероятности, «нет», но ты все же решаешь, в одиннадцатый час своей седьмой луны, пустить в ход остатки голоса.

— Водила. Я ездил с тобой, я видел, кто ты такой. Я был там же, где ты. Мы знакомы.

Водила смотрит вверх, потом вниз, на свои ноги.

— Ты меня не видишь, но слышишь, я это знаю. Эти люди заслуживают смерти. Но разве та женщина из приемной, которая принесла тебе чай, это заслужила? Разве это заслужили все те, кто внизу? А ты?

— Что ты творишь? — с ужасом спрашивает Сена, кое-кто из его приспешников пытается проткнуть тебя копьями. Махакали дышит в тени, в углу за храпящим демоном. Лица под ее кожей превратились в кресты и наконечники стрел.

— Мы посылаем пешек убивать королей. Но на смену плохому королю идет худший, и новых пешек отправляют на смерть.

Ты обращаешь эти слова ко всем, кто присутствует в комнате.

Водила потеет, дрожит. Старается не обращать внимания ни на голоса, вихрящиеся в нем, ни на килограммы проволоки, тяготящие его здоровую ногу. Он повторяет строчку, которую вдолбил ему Э. Кугараджа, Водила заучил ее, пока кормил своих белок.

— Все бойцы противника — соучастники. Все заслуживают смерти.

— Нет никаких бойцов, малли. Такие парни, как ты, взрывают себя. И что меняется? Стоит ли жертвовать своей жизнью, тем более за такое отребье? А ее жизнью? Их жизнью?

Сена плюет ядом тебе в лицо. Хватает тебя за горло, тащит к Махакали.

— Это был ваш последний шанс, мистер Маали. Теперь вы на тысячу лун пленник Махакали.

* * *

Однако его проклятия тонут в шуме за дверью. Дешевая фанера распахивается на петлях, призраки вздрагивают.

— Шанталь! — рявкает министр. — Почему без стука?

Но в кабинет входит не секретарша министра Сайрила Виджератне. А Стэнли Дхармендран.

Дневной свет чернит его силуэт в проеме двери. Его объемные плечи и размеренная походка напоминают тебе о его сыне. Пока Стэнли не открывает рот.

— Министр. Мне нужно с вами поговорить. Сейчас.

— Мы заняты, Дхармендран…

— Дочь моей сестры. Привезли во дворец. Я требую объяснения.

Министр с майором в изумлении смотрят на Маску. Тот качает головой, переводит взгляд на стоящего в коридоре Ранчагоду.

И призраки, и головорезы отвлеклись от парнишки с бомбой, тот дрожит и потеет.

— Мы обязаны допрашивать всех, Дхармендран, — говорит министр. — Не исключая и тех, у кого есть связи.

— И поэтому вы. Привезли ее. Во дворец?

— Я сожалею, Дхармендран, но сейчас не время…

Сена крепче сдавливает твое горло. Ты отталкиваешь его, кусаешь запястье. Нож падает на пол. Ты отбрасываешь его в сторону босой ногой, словно мяч, — как тогда, когда целых пять минут играл в регби. Но на этот раз не промахиваешься, а попадаешь точно в цель. Нож летит через весь кабинет и тупой рукояткой бьет в живот демона министра. Тот, застонав, просыпается и рычит.

Призраки ахают, Сена вопит, Махакали подплывает к окну, глаза ее сверкают, лица проснулись. Водила произносит — так, чтобы слышали все присутствующие:

— Ответ на ваш вопрос… я не знаю. Я долго думал, но ответов нет. Только это. Только сейчас.

Все в комнате затаили дыхание. Демон министра, точно в замедленной съемке, подпрыгивает к своему господину. Водила повторяет фразу и заканчивает мысль:

— Все бойцы противника — соучастники. Все заслуживают смерти. Пожалуй, и от моей бесполезной жизни наконец будет польза. Иначе в чем смысл?

И с этими словами сует руки в карманы.

Тысяча лун

Все самые могущественные силы невидимы. Любовь, электричество, ветер. И волны после взрыва бомбы. Сперва взрывная волна, воздух сжимается так, что того и гляди разорвется, пазухи ветра рвутся вперед быстрее звука, разносят все на своем пути. Эта волна разрывает майора на три части, впечатывает допрашивающего в стену, даруя обоим мгновенную смерть, которой многие их жертвы были лишены.

Потом настает черед волн ударных. Они сверхзвуковые, в них заключается больше энергии, чем в звуке взрыва (тот еще не прибыл). Эти волны пронзают Ранчагоду, насаживают его на дверь.

Земля под зданием сотрясается, стены трескаются. Лестницы полнятся перепуганными чиновниками, они, толкаясь, валом валят на улицу. Водители и охранники на парковке слышат взрыв, видят дым, вылетающий из окна пятого этажа.

Волны превращают мебель в комнате в летающие кинжалы и дубинки, они обрушиваются на съежившегося Стэнли. Череп Водилы падает на пол в туалете, ошметки тела забрызгивают стены. Кабинет горит, взрывная волна распахивает окна, вырывает вентиляторы из потолка и куски бетона из стен.

Этажом ниже пресс-папье и контейнеры для документов превращаются в гранаты и мины, фундамент дрожит, воздух полнится дымом и криками ужаса. На парковку в панике высыпает народ. Те, кто выбежали первыми, рыдают, прижимают к себе свои сумки, те, кто вторыми, в крови и в пыли; третьих несут.

Взрывные волны рассеивают призраков, их выбрасывает из кабинета в коридор. Они отряхиваются, разражаются ликующими воплями, танцуют в огне. Мертвые «Тигры» обмениваются рукопожатиями с убитыми дэвэпэшниками. Присаживаются у лифта, наблюдают за тем, как дым уходит из здания, и ждут.

Огонь в комнате подкрадывается к окнам, не опалив ни кухню, ни ванную. Там заходится кашлем министр Сайрил Виджератне, держась за сломанный локоть. Он помнит только, как запрыгнул в ванную, едва водитель заговорил. Министр убеждает себя, что