Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
Демон министра возлежит на шкафу с нечитаными книгами по правовым вопросам и смотрит, как Изнасилованная королева красоты показывает танцевальные движения эпохи и котте, и диско. Она смотрит ему в глаза, выгибает спину. Плечи ее колышутся, кисти вращаются, груди трясутся, бедра описывают плавные дуги. Видимо, ее святилище у Дядюшки Ворона принесло ей богатство, и она вложила все в глаза и хореографию. Она посылает демону воздушные поцелуи, веки ее трепещут.
— Я хочу, чтобы вы присутствовали на сегодняшнем совещании, майор.
— Да, сэр, конечно.
— Странное время, майор. Мы приглашаем индийцев захватить нас. Мы заключаем сделки с тамильскими террористами. Мы убиваем наших сингальцев. Хуже еще не бывало.
— Будет хуже, сэр.
— Дядюшка Ворон тоже делает вам амулеты?
Майор краснеет, вытаскивает из-под рукава оранжевый браслет. Теребит его и в конце концов срывает с запястья.
— Мне дала его жена. Я не верю в эту чушь. — Майор бросает браслет в пепельницу.
Министр отдергивает белый рукав и показывает такой же браслет. Майор достает свой браслет из пепельницы и прячет в карман.
— Ни к чему заноситься. Людям, занятым нашим видом деятельности, нужна защита со всех сторон. Ну где эти охранники?
Он еще не знает, что у обоих охранников, дежурящих сегодня, пищевое отравление и понос, они не слезают с унитаза. Вбегает секретарша. Ее недавно перевели из министерства рыбной промышленности, и, судя по тому, как учтив с ней министр Сайрил, он еще не начал ее лапать.
Секретарша открывает дверь и объявляет:
— Сэр, пришли те, кому вы назначили на пять.
Входит Водила, высокий, смуглый, нервный, рядом с ним взволнованный Ранчагода. Обоим хватает ума сохранять серьезность и не встречаться ни с кем взглядом.
— Ранчагода, подождите за дверью, пока не придут эти чертовы охранники. А вы пожалуйте-ка сюда.
Коп выходит, Водила вытягивается во фрунт, ботинки его сияют, камуфляжная униформа висит на тощем теле.
За спиною Водилы мертвая мать юркает за занавеску. Демон министра глядит на Водилу и вновь поворачивается к танцовщице. Он уже много раз видел, как его хозяин устраивал взбучку солдатам, и ему куда любопытнее наблюдать за катхакали[98] в стиле фьюжен и за электрик-буги покойной мисс Катарагама — 1970.
Министр с майором смотрят на третьего человека в комнате, человека без волос и без маски. Они ждут, пока он сделает то, ради чего его позвали. Специалист по допросам подходит к Водиле и рявкает:
— Почему вы ушли из больницы?
— Мне стало лучше, сэр.
— По вам непохоже. — Лысеющий человек смотрит на обожженную голову Водилы и щеки в шрамах.
— Как вам удалось спастись из горящей машины, ведь другие двое погибли?
Министр глядит на майора, тот пожимает плечами. Лысеющий сжимает кожу за ухом Водилы. Всего лишь щипок, не более, но из уха течет кровь.
— Не помню, сэр, — отвечает Водила. — Пожалуйста, не надо, мне больно.
— Вы потолстели, нет? — Допрашивающий замахивается, и все присутствующие, кроме Водилы, с ужасом ждут удара. — Как так?
Допрашивающий наклоняется почесать колено и замечает, что по ноге его ползут муравьи. Выругавшись, давит их. Он не видит, что муравьев на него насылает мертвый дэвэпэшник, которого он когда-то пытал.
— Как так вышло, что вы врезались на фургоне в трансформатор? — вмешивается министр.
— Я не помню, сэр.
— Вы были пьяны?
— Я не пью, сэр. Только кокосовую воду.
— Давай! — шипит Сена.
— Давай! — шипит мертвая мать в ухо Водиле.
Выключатель в кармане Водилы, он занес руку над карманом, но внутрь не полез. С Водилы льет пот, хотя в кабинете работают три вентилятора.
— В чем дело, сынок? — Министр встает, подходит к Водиле.
— Давай! — шипит женщина со шрамами, сидящая на диване. Допрашивающий стряхнул последнего муравья, почувствовал ледяной холодок в сердце и хмуро взглянул на вентилятор.
— Давай! — говорит мертвая мать на ухо Водиле. Губы его дрожат, словно он того и гляди расплачется. Но рука его не шевелится.
Ты замечаешь, что демон министра храпит на шкафу, а изнасилованная королева красоты гладит волосы между его заостренными ушами. Министр, майор, допрашивающий и Водила в одном кабинете. Ты гадаешь, у всех ли совпадений так же подробно прописан сценарий, как у этого. Ты вспоминаешь доктора Рани, ее теорию о ланкийских карательных отрядах, фотографии, которыми она воспользовалась без спроса. Доктор Рани утверждала, что Шри-Ланка — первая демократия, при которой появились современные карательные отряды, организованные по образцам, разработанным в диктатурах Латинской Америки. Одно из многих бездоказательных заявлений в ее книге, притаившихся среди предложений, нечаянно подтверждавших то, что она осуждала: «Упорядоченная иерархия для управления насилием, поставленным на поток, возможно, свидетельство не дикости, но рационализма перед лицом варварства».
— Давай! — шепчет Махакали, и души в ее животе, и все призраки в комнате умолкают.
— Сэр, я слышу голоса, — признается Водила.
— Давай! — шипят Сена, женщина со шрамами и изнасилованная королева красоты. Мертвые дэвэпэшники щекочут допрашивающего.
* * *
Ощущение, копившееся в тебе с той самой минуты, как ты попал в это уродливое здание, наконец сгущается у основания твоей сломанной шеи и затапливает твои чувства. Твоя последняя луна повидала любовника, которого предали, лучшую подругу, висевшую над пропастью, и окончится взрывом, что унесет плохих парней. Так почему у тебя щиплет глаза и в ушах шум помех?
Ты берешь фотоаппарат, оглядываешь кабинет и видишь лица живых. Коп, головорез, солдат, политик. Ты смотришь на призраков, готовых превратить кабинет в прах. Ты видишь Махакали на подоконнике, она с ликованием наблюдает за происходящим.
— Прекратите! — кричишь ты. — Прекратите сейчас же!
— Что вы делаете, мистер Маали?
Из-за занавески выходит Сена, косится на демона министра, тот похрапывает в такт песни королевы красоты.
— Там, внизу, люди. Офисные работники. На всех трех этажах. У секретарши на столе фотографии трех ее детей. Внизу отец моего друга. Самовлюбленный кретин, но он здесь вообще ни при чем. И этот обманутый дурачок. — Ты указываешь на Водилу. — Сколько народу погибнет сегодня? Вы считали?
Сена бросается на тебя, прижимает тебя к стене.
— Мы вот-вот положим конец войне, а вы беспокоитесь за чинуш? Они ставят печати на документы, благодаря которым эти чудовища остаются у власти. К черту. Их.
— Ты обещал, что невиновные не пострадают.
— В этом здании нет невиновных. Даже папочка твоего парня. Если они работают на систему, они заслужили свою судьбу.
— Сэр, я слышу голоса, — признается Водила, но его
