Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака

понял все по глазам Водилы, но в глубине души он знает, что в ванную его толкнула сила отнюдь не человеческая.

Демон министра бьет хозяина по щекам, чтобы привести в чувство. С улыбкой глядит на тебя; из дыма выходит Сена.

— Ты разбудил эту сволочь, Маали. — Сена хватает тебя за волосы и тащит прочь из комнаты.

Министр выползает из ванной.

— Из-за тебя этот мерзавец все еще дышит.

Духи приветствуют вернувшегося Сену радостными криками. Сена вскидывает кулак, кивает.

— Мы убили трех и потеряли одного, — объявляет он с улыбкой и крепче сжимает твои волосы.

Ты замечаешь под грудой обломков, бывшей прежде стеной, ногу в туфле на шпильке. Ты видишь галстук, завязанный на растерзанном торсе Стэнли.

— Не трех, а намного больше, мудила, — цедишь ты.

— Мистер Фотограф мой, — заявляет голос из дыма. Появляется Махакали, буйвол на двух ногах. Указывает на тебя. — И не пытайся сбежать. Беглецам еще ни разу не удавалось уйти далеко.

Сена за волосы подводит тебя к Махакали. Ты вырываешься, но ты слаб, как тогда, когда еще дышал. Любовник, а не боец[99].

— Извини, Маали, — говорит Сена. — Может, увидимся через тысячу лун. Может, никогда. Зависит от того, что дольше.

Махакали хватает тебя когтистой лапой, тащит к лицам под кожей. Ты вопишь, но чужие стоны заглушают твои крики.

Они являются из пламени, выползают из дыма. Майор Раджа Удугампола, Маска, Ранчагода и Стэнли Дхармендран. Их окровавленные тела разорваны в клочья, ноги не касаются земли.

Призраки набрасываются на них, завязывается потасовка, демон министра, пробившись сквозь толпу, прыгает на Махакали, та выпускает тебя из когтей. Демон министра посылает тебе воздушный поцелуй и говорит:

— Я тебе задолжал. И теперь долг отдал.

Демон впечатывает голову Махакали — волосы змеи — в стену.

— Спасибо, что прикрыл меня на посту. Отныне мы квиты. Беги, идиот!

Махакали хватает демона за горло. Мертвый телохранитель бьет эту тварь в живот. Лица кричат вразнобой.

— Ты не Махакали. Думаешь, я не узнал тебя без одежды? Талдуве Сомарама! Ты один раз уже ускользнул от меня. Больше никогда!

Кулак демона врезается в лицо Махакали.

Ветер плывет из пламени вниз по аварийной лестнице, вылетает в окна третьего этажа. Ты седлаешь ветер и минуешь министра, распростертого на ступенях. На четвертом и третьем этажах ты видишь тела, они лежат неподвижно. Их немного, но все же хватает.

* * *

Ветер несет тебя по улицам, на обочинах ты видишь призраков, с одними ты прежде беседовал, других избегал.

Ты плывешь над меркнущими крышами и замечаешь, как твоя седьмая луна прячется за облаком, ждет, пока скроется солнце. Ты пролетаешь сквозь путаницу электрических проводов, они вьются мимо старых храмов, обшарпанных балконов, шелестящих деревьев и недостроенных небоскребов. Позади раздается пронзительный визг Махакали, она спрыгивает с крыши на улицу.

Сена мчится на более быстром ветре, рычит тебе в спину ругательства. Ты бежишь, натыкаясь на призраков, перелетающих тебе дорогу.

Приближаясь к каналам, ты замечаешь мертвого атеиста, он отдает тебе честь, и даму-змею, она смеется со своей оравой. Ты видишь мертвых собак, они воют с автобусной остановки, мертвые самоубийцы прыгают с крыш, трансвестит машет тебе в полете. Ты мчишься к мутным водам, ждешь слабейшего ветра.

Ты надеешься, что Махакали не последует за тобой, но чувствуешь шепот и ожидаешь увидеть ее за каждым деревом на пути. Ты вскакиваешь на самый слабый ветер, и он нежно несет тебя вдоль канала, а ты вглядываешься в нависающие над каналом ветви в поисках клыков и копий.

Небо очищается от облаков, прорывается солнце в оранжевом акне. Ты радуешься, что оно еще не село. Твоя седьмая луна выглядывает из-за туч и готовится поднять голову. И вдруг на берегу ты видишь дерево кукубха, ты видишь доктора Рани, Хи-Мена и Моисея, все в одеждах священнослужителей, все машут тебе рукой. Они указывают тебе на второе дерево кукубха, потом на поперечный поток рядом с третьим.

Из-за этого дерева появляется Махакали. Глаза ее горят, из пальцев струится дым. Кажется, она поглотила взрыв и его жертв и теперь готова к десерту.

— Прыгайте в воду! — кричит Хи-Мен писклявым стероидным голоском. — Она туда не сунется.

Махакали выскакивает из-за дерева, ты ныряешь в водоворот и последнее, что чувствуешь, — как ее коготь царапает твою спину.

Ты падаешь в воду и видишь множество глаз, они глядят на тебя, эти глаза когда-то принадлежали тебе, и — по крайней мере, пока — они целиком белые. Вода белая, как матовая лампочка. Коснувшись ее поверхности, ты слышишь звон разбитого стекла. Тебе уже наплевать, увидят твои фотографии или нет. Потому что Джаки и ДД по-прежнему дышат, и пусть это не искупает всего, что с ними стряслось, это уже что-то. И это, несомненно, самое доброе, что ты можешь сказать о жизни. Это не ничего.

Река рождений

Река эта шириной с бассейн в «Выдрах», вот только на берегах ее нет трамплинов для прыжков в воду. Она тянется бесконечно, как дороги в пустынях Австралии или кукурузные поля Америки, ты видел их в журнале «Нэшнл джиогрэфик», но так и не посетил. Ты смотришь, как река простирается по кокосовым рощам, по рисовым полям и скрывается за холмом вдалеке. Ты думаешь обо всем, что уже никогда не сделаешь.

Что же до указаний доктора Рани, тебя доставил сюда самый слабый ветер с озера Бейра, и демонов больше не видно. Река неглубокая, ты касаешься подошвами дна. Оно илистое, заминированное камнями. Солнце уже зашло, в небе луна. Вода настолько же теплая, насколько воздух прохладный. Ты в реке не один, вокруг тебя сплошь пловцы борются с течением и обнимают отмели.

Ты минуешь каждого, замечая глаза, болтовню, все говорят одновременно, кто-то друг с другом, кто-то сам с собой, ты ловишь себя на том, что бормочешь на языках, о которых и не подозревал, что ты их знаешь. «Ты не тот, кем себя считаешь». «Ты все, что ты передумал и переделал, где был и что видел».

Другие пловцы глядят на тебя и сквозь тебя, друг на друга и друг сквозь друга. У них твое лицо, хотя волосы у кого-то растрепаны сильнее, некоторые женщины, а кто-то и вовсе бесполый.

Ты устремляешься к горизонту, минуешь тамила, работника плантации, он спорит с аристократом из Канди, ты проплываешь мимо учителя-голландца, он болтает с арабским матросом. Одинаковые лица, идентичные уши.

Так это оно? Это Свет? То место, куда демонам путь заказан? Река омывает тебя, ты опускаешься под воду. Тебе не