Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов
То и дело прихватят его «органы» – и в каталажку. Кто такой, откуда взялся. Так они его бы пристроили: в России много мест, где рабочие руки нужны. Или в Сибирь, или в Архангельск на лесопильный комбинат…
Но тут же Платонида бежит выручать его. Придет к начальнику милиции и в слезы:
– Это хозяин мой, ребенка жду от него!
Отпустят.
Потом другой начальник приходит: «Кто? Откуда?»
Опять Николу схватят и – в каталажку.
Опять Платонида бежит спасать. А к Платониде особое доверие. У нее в документах написано, что она «батрачка». А ради батраков и рабочих вся революция сделана.
Долго разбирались, пока не внесли Николая Житьева в списки спецпереселенцев и не отправили работать в лес в Сосновое.
А вслед за ним и Платонида оставила дом Санки Ястребова и за Житьевым потянулась в поселок спецпереселенцев.
Зажили хорошо, не богато, но хорошо. У всех огороды, все переженились, живут дружно, из поселка в поселок в гости ходят. Молодые, когда и порадоваться жизни, как не в молодости.
Работать от души и плясать от сердца…
Появился богатырь в Сосновом, земляк из Уваровки, Иван Васильченко, который по 24 кубометра древесины в день заготовлял. Это восемь дневных норм! Это в два раза больше самого Данилы Андреяновича.
Как этот Васильченко лес рубил! Приезжали с Москвы записывать и снимать передовика, опередившего далеко всех остальных стахановцев.
Очень хороший лес тогда был. Этот Васильченко делал завал, потом брал здоровенный кол, и до середины дерева он колом сшибал сучки. И уж потом только брал топор.
Сильный был человек. Их не сразу приняли в здешний леспромхоз.
В 31-м году привезли пароходом на Выползово. Директор леспромхоза вышел: «Это кто? Украинцы? Украинцев нам не надо, они работать не будут», – сказал.
– Да русские мы, русские.
– Все одно хохлы.
Ну, и повезли их в Костромскую. А когда по газетам стали узнавать, что они стахановцы, перевыполняют нормы, нынешние стали возмущаться: «Костромичи забрали наших людей. Верните их. Они по разнарядке нам назначались».
Ну, а костромичи не отдают. Вербовщика посылают туда, в Костромскую область:
«Вот, дескать, – вы наши. Мы вас хотим забрать, у нас все есть. А здесь у вас школы нет, а у нас школа рядом. Дети в школу будут ходить».
Наши говорят: «А как же мы с сундуками?»
«Да мы дадим вам сколько угодно подвод. Проблем нет, привезем».
И вот Иван Васильченко принял решение о переезде на Вологодчину. Считай, вся Уваровка воссоединилась.
– Жизнь пришла очень красивая, – рассказывают нынешние старики. – Народ целомудренный был… Все работали с радостью и в лесу, и дома: кто сарай рубил, кто хлев, кто погреб… Собирались жить долго и счастливо.
Глава 9. Осенний карбас
Пошло взрастать родовое древо Житьевых, ветви выбрасывать в разные стороны и края матушки России.
А кто еще малым листочком этого древа трепетал на ветру. От Андреянова корня сколько уже наплодилось Житьевых? Не счесть. Не зря враг говорил, что из русской деревни народ не вычерпать никогда.
У Николая с Пдатонидой первенцем стала Клавдия, потом Алексей, потом народился Николай, за ним Катюшка. Успели расплодиться…
Лешка впервые ощутил себя на этой вот речке Дороманке. Он помнит яркий солнечный свет, блики на воде, прыгающие тени. Люди ловят из реки рыбу и бросают ее в ведро. И все смеются и радуются. Лешка еще не мог по-настоящему ходить. Но он помнит, как полз по галечнику. Галечник был теплый и манил разноцветьем. А потом Лешка ухватился руками за ведро и приподнялся. В ведре, играя солнечными бликами, плескалась рыба. Лешка наклонил ведро, и оно опрокинулось. Вода, сверкая, побежала к реке и рыба, она была пятнистая, упругая и сильная, тоже устремилась к реке.
И Лешка рассмеялся. И все, кто был вокруг, засмеялись.
И более он ничего не помнит из этой истории.
А потом уже отпечаталась в сознании другая картина. Лешка уже одетый, стоит на берегу реки, а с той стороны через брод идут его родители с полными корзинами ягод. Это была черника и малина. И они переходят по сверкающей бликам реке и угощают детей ягодами.
– Кушайте, дети, ягодки, сколько сможете. Это вам подарок из леса от зайчат и лисички.
…Река, она как живое существо, работное, строгое, ласковое, обильное, присутствует во всей жизни. Батька прислал ему с фронта моток лески и крючки в конверте. Где он взял их на Ленинградском фронте? Уму непостижимо. Они стояли на Вороньей Горе.
До сих пор в Интернете можно найти хронику, рассказывающую об артиллерийском расчете братьев Житьевых, умело бьющих врагов. Их было пятеро. В числе их и отец Лешкин. Он уходил весной сорок второго вместе со всеми мужиками Соснового, прежними уваровцами.
Много лет спустя в эти края приехала бригада кинодокументалистов во главе с известной тогда журналисткой Светланой Сорокиной. Они снимали фильм «Не поднятая целина», который должен был подготовить политическую почву к введению земельного рынка. Проще сказать, земля в России должна была стать предметом купли-продажи и далее перейти в собственность олигархического капитала.
И вот съемочная группа искала свидетельства ужасного сталинского режима и раскулачивания. Приехали они и в Сосновое. Пришли к Алексею Житьеву в его крестьянское хозяйство.
И какое же у них было потрясение, когда с порога приходящие люди, переселенцы и их потомки заявляли, что они все сплошь сталинисты.
До сих пор потомки этих спецпереселенцев благодарят Сталина, его политику переселения, которая спасла их сначала от голода 30‑х в южных регионах, потом от оккупации. Те территории, на которых жили вчерашние уваровцы, стали местом ужасных боев, потом от мясорубки первого года войны, перемоловшей регулярную армию, а спецпереселенцев начали брать на фронт только в 42-м году, потом от голода 48-го года.
И верно. Какие замечательные росли в Сосновом овощи на огородах! Никаких вредителей не было: ни тли, ни бабочек-капустниц, потому что лес сосновый кругом, а сосна обладает особыми бактерицидными свойствами. Репа росла удивительная! Сорняков тоже мало было, потом уж, прошли десятилетия, и сорняки развелись.
…И вот война словно подкосила всех. Затихли на улицах песни, не стало гуляющей молодежи, резвящихся детей. Печаль и озабоченность легла на лица людей.
Весной 25 апреля 1942 года на фронт пошли уваровцы. Лешка помнит: это был удивительный день. Яркий, солнечный, радостный…
По реке Дороманке весной, по большой воде, сплавляли лес. Зимой его заготовляли, складывали по берегам в бунты. Потом бунты спускали в воду, и расходился лес
