Первые грозы - Лана Кузьмина
— Юль, помолчи, пожалуйста, — ему не хотелось грубить, но если она продолжит говорить гадости об Ане, он может и не выдержать. — Ты, кстати, почему к Паше не переезжаешь? Я думал, ты уже всё решила.
— Успею. Поживу с тобой пару дней, быт твой обустроим. Общага всё-таки. И чего ты эту комнату снимать вздумал? Ехал бы домой. Здесь наверняка сплошные маргинальные личности. В таком-то райончике. И потом…
— Ты боишься оставлять меня одного. Ясно. Не бойся! Я ничего с собой не сделаю, если ты об этом. Как ты думаешь, сейчас ещё поют в ресторанах?
— В тех, в которых я была, нет. Да что ты такое выдумываешь? Какие рестораны?
— Или свадьбы. Хотя там наверное уже всё поделено. Конкуренция. Лучше уеду в деревню, куплю гармонь и стану первым гармонистом на деревне, — Игорь вдруг расхохотался. — А что! Неплохая идея.
— Ты дурак? Дурак? — Юля принялась тыкать в него кулаком, легко и совсем не больно.
— Ах да, я же забыл. Сейчас и гармонистов в деревне нет. И деревня не деревня.
Словно в ответ на его слова зазвонил телефон. Отец. Принялся вдруг просить, чтобы Игорь непременно приехал домой, что он очень нужен и без него никак. Игорь напрягся.
— Что-то случилось? С мамой? С детьми?
— Нет, нет! — возразил отец. — Просто хочу пообщаться.
Звучало странно. Обычно он сам приезжал, часто неожиданно как снег на голову. Теперь зачем-то просит Игоря.
Он поехал с тяжёлым сердцем. Но встретивший его на вокзале отец смеялся и шутил. Спрашивал про Юлю, у которой как раз начались съёмки, и роль ей досталась пусть не главная, но и не эпизодическая. Отец сказал, что рад за неё. Игорю стало грустно. За него зачем радоваться? Ничего он в жизни не сделал важного, да и неважного, впрочем, тоже.
Дома как всегда стоял шум и гам. Какой-то малыш ткнулся лицом в ногу Игоря, обхватил ручками, залепетал что-то на своём, на детском.
— Костик, — с трудом припомнил Игорь имя очередного брата.
— Строй купол, отгораживайся от мира пофигизмом, — раздалось рядом. Арсений давно не жил с родителями, лишнего общения с ними избегал, но вот тоже приехал. Совпадение? Игорь прогнал ненужные мысли. Так и до паранойи недалеко.
— Предлагаю воспользоваться наушниками на крайний случай, — добавил Арсений и зашуршал страницами. Как всегда с книгой в руках. Хоть что-то неизменно в этом мире.
— Что-то вы все понаехали, — мать удивилась не меньше Игоря. — Видимо луна с неба упала да медведи все передохли.
Она стояла так близко, что Игорь чувствовал её запах, составленный из множества запахов домашнего быта: средство для мытья посуды (с лимоном), гречка (вот что будет на обед), молоко и крем для рук.
Игорь наклонился и взял на руки Костика. Тяжёлый. Тот тут же потянулся к его очкам, схватил за дужку и уронил их на пол. Игорь шагнул в сторону, раздался характерный треск.
— Ничего страшного, — сказал он. — Новые купим. Знаешь, сколько я их поразбивал за свою жизнь? Не сосчитаешь.
Костик принялся изучать его лицо. Схватил за нос, очень ощутимо, на глазах даже слёзы выступили. Потом подёргал за уши, вцепился в волосы.
— Он только ходить начал, — зачем-то сказала мать. — Плохо правда. Как он у тебя спокойно сидит. Удивительно. Других пугается.
Игорь прижал Костика к себе. От него пахло тем самым трудноопределяемым запахом, которым пахнут все маленькие дети. «Манная каша» — подумал Игорь. — «От них всегда пахнет манной кашей, даже если они её не едят».
А вслух сказал:
— Меня почему-то все дети любят. Только взрослые не очень.
Мать пропустила его фразу мимо ушей, а Арсений зашептал:
— Пофигизм, пофигизм дорогой мой. Плевать, кто кого не любит.
— Смени пластинку, — посоветовал Игорь. — Надоело.
Мать засуетилась вокруг него, судя по звукам, смела веником остатки его несчастных очков. Костик ткнулся Игорю в шею и засопел.
— Ладно, иди сюда! — мать потянула Костика к себе. Тот завопил и вцепился в Игоря мёртвой хваткой. — Что за ребёнок! Мёдом что ли намазано!
— Давай я его отнесу, — предложил Игорь.
— Уронишь ещё!
Слова болью отозвались в сердце. Вот такой он. Неспособный ни на что. Наконец Игоря удалось освободить от цепких ручек. Костика унесли, а Игорь почувствовал пустоту, хотя до этого времени он никогда и не думал о своём самом младшем брате.
— Пойдём пройдёмся, — предложил отец. — Погода хорошая.
На улице накрапывал мелкий дождик.
— Хорошая? — удивился Игорь.
— Дышится легко.
Они прошли вдоль улицы, повернули назад и прошли ещё раз. Молча. Отец держал Игоря за локоть и тяжело дышал.
— Тебе нужно бросить курить, — сказал Игорь. — У тебя одышка.
— Не выходит. Да и поздно уже.
Игорь всегда представлял отца очень старым человеком, а сейчас подсчитал и удивился: ему ведь всего пятьдесят два. Разве это возраст? Мама была на восемь лет младше, но когда-то тоже казалась почти старухой. В детстве все взрослые кажутся стариками. Грустно и больно осознавать позднее, что они действительно стареют.
— Пойдём уже домой, — сказал Игорь. — Дождь расходится.
— Погуляем ещё немного, — отец закашлялся. — Самую малость.
Игорь решил, что всё это неспроста: вызов домой, прогулки под дождём. Отец хочет что-то сказать? Что-то страшное?
— Ты болен? — с замиранием сердца спросил Игорь. Стало невыносимо больно дышать. — Что-то серьёзное?
— Нет, что ты. Я просто…
В этот момент раздался крик. Кричала женщина, но, как оказалось, от радости.
— Игорь Александрович!
Игорь даже и не понял, что обращаются к нему. Никто и никогда не звал его по отчеству.
— Я Елена Борисовна, и вы мне очень нужны!
— Директор школы, — шепнул отец. — Ну, я пойду, не буду мешать.
И словно испарился.
— Я вам нужен? — спросил Игорь. — Зачем?
— Ну, как же! У нас товар, у вас купец! Тьфу ты! Или наоборот? — Елена Борисовна задумалась.
— Вы меня сватаете?
— Да! То есть, нет! Вы — учитель, я — директор. У меня засада с учителями. А вы историк? Я слышала, ваш папа говорил. Отлично. Пойдёте ко мне работать.
— Я? — удивился Игорь.
— Конечно! Поехали! У меня тут машина.
Елена Борисовна ловко подхватила Игоря под руку и потащила бегом к машине, которая оказалась совсем маленькой. Игорь с трудом сумел в ней уместиться.
— Зато юркая и экономная, — похвалилась Елена Борисовна. — Нас же теперь к городу присоединили. Может, и дорогу нормальную сделают. Пристегнитесь!
Он хотел было возразить, что здесь никто не станет следить за соблюдением правил, но вспомнил вдруг, что рассказывала
