Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
— Да-да. Я уже это слышал. Но вы можете создавать свет с помощью выключателя и проводов. Так что я рискну.
— Кажется, выбирать нельзя.
— А я уверен, что можно. Нам всем дают выбирать. Но если вы не можете сделать так, чтобы я родился человеком, сделайте меня леопардом с умом пчеломатки, душой синего кита и отстоящими большими пальцами дикой обезьяны, потому что такими пальцами удобно вкручивать лампочки.
Ты озадаченно открываешь журнал и читаешь, как тебе советуют поступить.
* * *
Ты долгие луны не думаешь ни о ДД, ни о парнях, что тебя ласкали. Ты сбился со счета войн, они перерастают в конфликты, неотличимые от их причин. Ты слышал, что Водила присоединился к Сене, тот увел свое войско на север; когда его видели в последний раз, он пытался убить индийского премьер-министра. И вот как-то раз, сидя на своем любимом дереве мара на своем любимом кладбище, ты вдруг слышишь, что по ветру, точно пожухлый лист, плывет твое имя.
— Малинда Алмейда. Он был моим лучшим другом.
Ты ловишь ветер, он бросает тебя в воздух. Ты не удивляешься, очутившись в Голл-Фейс-Корте на известной террасе.
Джаки в шортах, с короткой стрижкой, разговаривает по телефону, у которого нет провода.
— Вы были с ним знакомы?
Голос в трубке отвечает смущенно с американским акцентом:
— Прошу прощения. В чем дело?
— Вы Трейси Кабалана?
— Откуда у вас мой номер?
— Вам в прошлом году пришла со Шри-Ланки посылка с фотографиями?
— Мой отец был родом со Шри-Ланки. Но он давно умер. Со сводным братом я не знакома. Мама о нем никогда не упоминала. Посылку я не открыла.
— Я хочу выкупить у вас эти фотографии. Все.
— Я не знаю, где они. Наверное, я их выкинула.
— А он тепло отзывался о вас, Трейси.
Джаки врет, как игрок в покер, хотя это не значит, что она говорит неправду.
— Прошу прощения. Мне сейчас некогда. Мне надо идти.
Щелчок.
Джаки, выругавшись, ложится в кресло-мешок. Радика Фернандо запускает пальцы в ее короткие волосы, качает головой.
— Так она получила их?
— Девочке лет пятнадцать. О чем Маали только думал?
— Он как-то сказал мне, что ты была влюблена в него как дурочка, — говорит Радика обычным, не дикторским, голосом.
— Когда?
— В ту ночь в вашей квартире. Когда мы с тобой впервые поцеловались. Он попросил меня свести тебя с каким-нибудь симпатичным парнем-тамилом.
— И ты сделала ровно наоборот. — Джаки гладит ее пальцы в своих волосах.
Радика берет две фотографии в рамках, кладет к ней на колени.
— Мы все-таки уберем их?
— Зачем?
— Сколько раз повторять, Джаки? Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе, или нет?
— Можно я оставлю хотя бы одну?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я хочу, чтобы ты видела меня, а не его.
Обе фотографии — с выставки в галерее имени Лайонела Вендта. На одной вы с Джаки в домике на дереве близ высокой скалы неподалеку от Курунегалы, той самой скалы, с которой сбросилась царица Кувени; единственное, что от нее осталось, — это проклятие. На второй четыре трупа, снимок сделан с верхнего этажа разрушенного здания. Женщина с ребенком, старик в очках, собака-пария. Вокруг осколки снарядов, хотя погибли они не от этого.
Джаки кивает, Радика прячет оба снимка в коробку и уносит ее. Джаки со вздохом закрывает глаза и не слышит, как ты говоришь ей: «Прощай».
* * *
Ты привел леопарда на Реку рождений, но доктора Рани там нет. Ты поймал самый слабый ветер, но не сумел отыскать три дерева кукубха. Река пуста и бездвижна, в ней нет никого.
Леопард рычит, точит когти о дерево у воды.
— Я знавал медведей-губачей умнее вас.
— Я помогаю вам. Так что полегче с оскорблениями.
— А по-моему, это я помогаю вам.
— Как скажете.
— В Удавалаве я встретил слона, который предсказал пришествие следующего Будды.
— И когда это будет?
— Через двести тысяч лун, не раньше.
— Отличное предсказание.
— Я был знаком с существами, сотканными из теней, они живут в зеркалах и смотрят на вас, когда вы смотрите на себя.
— Забавно.
— Я был знаком с орлицей-пацифисткой, она отказывалась мышковать, и орлята ее голодали.
— Большинство известных мне хладнокровных убийц уверяли, что ненавидят убивать. Как правило, это враки.
— Я наблюдал за вашим биологическим видом. И при жизни, и после смерти. И не могу понять, почему люди уничтожают, когда могут создавать. Ведь это пустая трата сил.
— Вот они. Один, два… три дерева кукубха. Если нырнуть у третьего, река унесет вас.
— Куда?
— Туда, куда вам надо.
— Мне надо быть человеком.
— Выпьете из нужного сосуда — может, и будете.
Леопард подходит к воде, пробует ее лапой.
— Холодная, черт возьми. Может, нырнете со мной?
— Но я не хочу рождаться заново.
— Почему?
— Вдруг превращусь в леопарда?
— Я не обиделся. Вы действительно хотите целую вечность стоять за стойкой?
— Не так уж это и плохо. Встречаешь старых знакомых.
— Ныряйте со мной.
— Вы доктор Рани в облике леопарда?
— Кто?
И ты рассказываешь ему о Рани, Сене, Стэнли, ДД, о коробке под кроватью. Леопард сидит на ветке и слушает, пока высоко в небе не всходит луна.
Леопард выгибает лапы; вот как ты сфотографировал бы его, если бы на твоей сломанной шее по-прежнему висел твой сломанный Nikon. Но камеры нет, и ты моргаешь, представляя, что фотографируешь.
Леопард кивает, встряхивает хвостом и прыгает в воду. И в эту минуту — в небе светит луна — ты осознаешь, что рассказывать тебе больше нечего, да и некому. Ты принимаешь это просто как факт, без радости или смятения.
И ныряешь в воду.
А нырнув, понимаешь три вещи.
Что яркий свет вынудит тебя открыть глаза шире. Что ты выберешь тот же напиток и он перенесет тебя в какое-то новое место. И что когда ты туда попадешь, ты забудешь все, о чем сказал выше.
Dramatis personae[100]
Список сокращенный
Демонам — без извинений
Малинда Альберт Кабалана (Маали Алмейда). Пропал, но не забыт. Должен раскрыть убийство. Свое убийство.
Живые — там, внизу
«Ловя твое имя, казнюсь я стыдом потаенным».
Родственники и соседи
Дилан Дхармендран (ДД). Запретная любовь всей жизни Маали.
Джаклин Ваираванатхан (Джаки). Вторая любовь всей жизни Маали, двоюродная сестра ДД.
Альберт Кабалана (Берти). Отец Маали. Отсутствующий предмет обиды.
Лакшми Алмейда (Лаки). Мать Маали. Присутствующий предмет обиды.
Министр Стэнли Дхармендран. Отец ДД, дядя Джаки. Единственный тамил в кабинете министров.
Полицейские
