Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов
Да, Алексей понимает: коз нынче доить и для женщин не «комильфо». У них другие запросы и ценности. Прежде, говорят, нужно полюбить себя…
Не зря мать говорила Алексею:
– Ищи жену, Лешка, не в хороводе, а в огороде.
Он так и сделал. На танцплощадке высмотрел себе кралю.
Вот она и не захотела жить в деревне. Сбила и его с толку. Трехкомнатную квартиру под городом разменяли на малосемейку в городе.
Сидят вечерами, беседуют: она про Анталию, Средиземное море говорит, Таиланд, а он про болото, грибы да рыбалку. Про то, что луговину перед домом нужно осушить да посеять фацелию и пасеку поставить.
Он каждую минуту стремится в деревню родительский дом блюсти, она себя в городской жизни реализует.
И тут понял Алексей, что жена его самым откровенным образом гуляет. Любовника завела. Сам видел ее с любовником под ручку. Чем он-то худ? И любил ее, и ласковые слова говорил, только вот деревню ценил больше города.
Дело кончилось скандалом. Как-то видит агроном, что жена на очередное свидание собирается самым вызывающим образом. Так его это взбеленило, что бросился со всех ног в аптеку, купил кошачьего антисекса и заправил его в кофе.
Жена перед выходом выпила кофе, поскучнела и села, прислушиваясь к себе. И никуда не поехала.
Но никакой жизни с тех пор меж ними вообще не стало. Со стороны супруги – одна ненависть.
Оставил Алексей квартиру жене, а сам в деревню съехал…
Вот и кукует один, тешит свое крестьянское начало. Мечтает, опять же, посадить озимую рожь по методу дореволюционного еще ученого Овсинского и получить без всяких затрат урожай в десять раз больший обычного…
Да на болоте общается с природой.
Прокричала недалеко печальная выпь. И сразу же в кармане просыхающей куртки зазвонил непромокаемый телефон.
Среди этой блаженной ночи, среди любовного соития с природой, ему звонила женщина.
– Слушаю! – удивленно отвечал все еще голый агроном.
– Я требую, – раздраженно сказала женщина, – более не вмешиваться в мою интимную сферу.
И отключилась.
Алексей знал, кто звонит. С этой женщиной они познакомились месяц назад. И никаких интимных отношений меж ними не было.
Может быть, на перспективу намечались…
Женщина брала быка за рога. Она предложила агроному для начала сделать ремонт в туалете и ванной, потом продала эту квартиру и вызвала его перевозить мебель в новую.
– Возьми там с собой кого-нибудь на подмогу, – сказала она требовательно.
Алексей нашел двух деревенских бездельников, посулил им два пузыря, и они помогли перевезти эту мебель. Но при этом проверили содержание прикроватных тумбочек.
А потом, уже в деревне, по пьянке они хвастались добычей.
Алексей едва не захлестнул их обоих.
И вот результат: «Более не вмешиваться в ее интимную сферу…»
– Так, – сказал сам себе агроном. – Вычеркиваем и эту…
Костер ослабевал. Вещи уже просохли. Торф легко отряхивался с них, и Алексей стал облачаться.
И тут он увидел огонек, мелькнувший в сумраке ночи. Кто-то шел по болоту с фонарем.
Это была девчушка в фуфайке, шерстяном платке и мягких резиновых сапогах. Разглядеть ее лицо было трудно. Она остановилась, не доходя до костра, мерцавшего угольем, метрах в пяти…
– Кто ты, ночная гостья? – удивленно спросил Белокуров. – Откуда?
Агроном на какое-то мгновение даже усомнился в реальности происходящего. Может быть, мне кажется эта девчонка?
– Я Ульяна, – отвечала тихо девчонка. – Вы ничего мне не сделаете плохого? – На всякий случай она отступила от костра в темноту, готовая бежать.
– Что ты! – воскликнул агроном. – Разве я похож на злодея. Я только что сам едва не ушел на дно болота.
– У нас тут опасно. У нас Шарик в чарусу провалился и спасти не могли.
– Вот и я, как ваш Шарик. Хорошо, валёжина попала под руку.
Девчонка снова вошла в свет костра.
– Так скажи мне, Ульяна, кто ты, откуда? Я на Большой Чисти впервые.
– Живем мы тут с дедушкой. Я и пришла посмотреть, что за люди ночью костер жгут. Дедушка у меня плох совсем, может, помощь какую окажете.
– Конечно, конечно, – заторопился Алексей. – Только я сапоги утопил, идти неудобно.
– Я вам дам дедушкины сапоги, – сказала Ульяна. – Идемте. Мы вон на той согре в сосняке живем.
И они пошли, девчонка подкрутила фитиль летучей мыши, которая теперь довольно ярко освещала путь. Алексей подхватил на всякий случай палку.
– Здесь твердо, – сказала Ульяна, – здесь можно не бояться. Тут, видимо, остров был когда-то. На нем дедушка еще молодым построил охотничью избушку. Вот в ней мы и живем сейчас.
– Вот уж никогда бы не подумал, что на болотах могут люди жить.
– Живут, – отвечала спокойно девчонка. – И не мы одни… Километрах в пяти есть избушка. Живут какие-то бездомные, из города бежали, потом еще дальше, километрах в десяти люди… Приходили к нам. Только дедушка не больно их чествовал.
Они уже поднимались в согру, где среди сосен стояла довольно обширная избушка, в окошке которой едва теплился свет. Под навесом, как заметил Алексей, висели большущие вяленые щуки и крупные черные окуни.
– И рыба в болоте? – снова поразился Алексей.
– Так вон на той стороне – чисть, там озеро не затянуло мхом, там дед ставит сети. Вы только никому не рассказывайте про нас. А то приедут, сети отберут и нас арестуют… А то третьего дни над нами кружил этот квадрокоптер. Снимал. Мы с дедом все под елки прячем, чтобы сверху не видать было, и лодку, и чуни.
– Не беспокойся… Уж я-то никому не скажу. Я с этой властью знаком.
Девчонка отворила дверь в избушку и, пригнувшись, шагнула во внутрь.
– Дедушка! Я к тебе хорошего человека привела, – сказала Ульяна.
– А ты как знаешь, хороший он или нет? – Старик, лежавший в углу на моховой подстилке, зашелся в надсадном кашле.
– Да уж знаю, – отвечала твердо девчонка.
…Дед кашлял почти безостановочно.
– Наверное, у него легкие застужены, – сказала Ульяна.
– Нет. Это сердечный кашель, – не согласился Алексей. – У меня у матери такой же кашель был. Это проблемы с сердцем. Надо его в больницу…
Дед привстал на постели.
– Нельзя нам в больницу, мил, человек.
– Это почему же?
– Да вне закона мы. Тут история такая. Родители Ульянки погибли в автокатастрофе года два уж. Теперь ее должны были в детдом направить, а она со мной с малых лет по рекам да лесам, выпестована мной. Как я ее отдам, да и она не согласится разлучиться со мной. Не отдам, говорю, девку в чужие руки.
Вот мы и оказались вне закона. Выехала за ней опека
