Пешком с войны - Мария Семёновна Корякина-Астафьева
Вася поначалу отмахивался, а после соблазнился, взял расчет и поехал. Уговорились, что он съездит, поглядит, все разузнает, потом письмом меня вызовет, чтоб поглядела. Отпросилась я у председателя, поехала.
Золовка вместе с Васей на вокзал пришла, встретила меня ласково. Я тоже подарочки привезла, и первые дни все было по-хорошему. Город мне поглянулся, красивый… Не бывала в Мурманском-то? — вдруг спросила у меня Анфиса.
— Нет. И вообще на Севере не бывала.
— Город хороший, в низине стоит, правда. А дома есть большие, каменные. Пароходы пристают красивые — загляденье! Здесь таких не увидишь. Только холодно там. Север и есть север. У нас уж лето, ягоды поспели, а там в эту пору листочки еще разворачиваются…
— Долго гостили? — осторожно спросила я.
— Без малого месяц. Вася мне жакетку, юбку справил. Я живу, помалкиваю да на Васю поглядываю, жду, какое решенье примет. Вижу, он и сам весь в раздумье, но не говорит ничего. Когда время моего отпуска к концу подошло, стала звать его домой.
Услышала это сестра и сразу ко мне в отношениях изменилась: перед Васей залебезила, как черт перед заутреней, а мне заявила, мол, тебе надо — ты и поезжай!.. — не думала она, что я знаю всю причину такого ее поведения…
Золовушка, как приехала в Мурманск, устроилась на работу, принялась денежки копить, чтоб в кооператив вступить. Денежки она любит, экономить умеет, скопила на первый взнос и вступила. А потом заработки поубавились, не знаю уж почему, а срок второго платежа приближается. Как быть? Вот она и решила братца надоумить, чтоб дом продавал да в Мурманск переезжал. За новый дом хорошо дадут — на все хватит.
Как она все это Васе объяснила, как уговорила — не знаю, а перед соседями похвалялась. Ну, а худые вести не лежат на месте — ее же соседи мне скоро всю эту арифметику и рассказали.
…Вася и тут смолчал. Мне обидно сделалось. Поразмыслила я про себя, собралась и поехала обратно. Вася проводил меня, денег на дорогу дал. Когда прощаться стали, я заплакала. Он уговаривает, мол, вот квартиру сыму, чтоб отдельно жить, и все будет хорошо…
Как теперь помню: приехала я тогда домой, зашла в избу — кругом одна-одинешенька. В избе, как в гробу, темно, не топлено. Сердце заныло, тоскливо так сделалось, я поревела-поревела, а после поругала себя — чего реву? Не схоронила ведь!
Вышла на работу. Что сделаешь? Плачь, да бурлачь! На людях легче. Работаю да Васю жду, надеюсь. А он и вестей не подает. Я ему и письмо, и телеграмму — ни ответа, ни привета! Ночь придет — сна ни в одном глазу. Иную ноченьку так напролет всю продумаю-прогадаю — почему все так вышло? Каких только мыслей в голове не побывало! А после поняла: ведь Вася ради меня все это надумал! В городе жить легче, а тут вон как достается! С моим ли здоровьем так ворочать?.. Хороший он человек. Ради меня на все пошел… Сестра-то ему далеко не родня оказалась: под-видная, хитрая…
Давай опять письмо ему писать. И в конце приписала, что если не ответит и на этот раз, тогда я все брошу и сама приеду, потому как сильно переживаю и сердцем чувствую неладное.
Да и как не переживать? Ведь не один год прожили, а вон сколько! И не хуже людей жили, а может, даже лучше. И уважали нас все… — Анфиса умолкла, задумалась.
За кормой послышались редкие всплески, легкие, четкие, вроде как пузыри лопаются. Анфиса шелохнулась, на меня посмотрела и пояснила:
— Плотва кормится да щука пиратничает… Рыбы тут пропасть, — кивнула она за борт, — доброй только нету… — Она помолчала и глубоко вздохнула. — Плохо быть одинокому да беззащитному… Щиплют, кому не лень — как горох при дороге… Случай однажды вышел: давали ударникам билеты, в город, в широкорамный театр кино смотреть, как премию. И мне дали. Получила я тот билет, подержала и в карман положила. Иду домой и думаю: как хорошо, в город съездить, картину посмотреть, и людей, и театр этот широкорамный… Вася, поди-ко, каждый день в кино ходит… Не успела я обопнуться, одежду рабочую снять с себя, как Зинка, молодая баба, прибегает и в голос ревет — просит билет отдать. Мужу, видишь ли, дали, и ей тоже охота в этот кинотеатр с ним съездить…
Подумала я недолго, на билет поглядела, на Зинку и отдала.
Обрадовалась Зинка, целует меня, обнимает, тормошит, слова благодарные лепечет. Побежала домой, да маленько погодя вернулась.
— Ну, чего еще? — спрашиваю. — Надеть чего дать?
Зинка мнется, от порога не отходит, а потом жалостливо так говорит:
— Фиса, мне ведь в ночь телят пасти, а если ехать, дак не обернуться… Попасла бы… Я после как хочешь тебе за это услужу. А сегодня попаси, ну?.. Ты все равно одна, а мы бы вместе…
Меня как обухом по голове ударили слова эти! Нашла чем попрекнуть! Я готова была в этот момент не знаю что с Зинкой сделать. Она испугалась, поняла, что неладное брякнула, затаилась: ни ревет, ни убегает… Я попила воды и, не глядя на Зинку, пообещала:
— Ладно, — говорю! — попасу… раз одна…
Ночь, как нарочно, ненастная выдалась, темная, ветер порывами налетает, елки вершинами шумят. Жутко так, неуютно кругом. Телята в кучу сбились, головами в середину сошлись. Иной коротко замычит — и опять тихо…
И, веришь — нет, никогда до той поры мне не было так тоскливо да больно, как тогда. Представила, как наши кино смотрят, в тепле, нарядные… И у меня ведь есть чего обуть-одеть. А я вот в тяжелых сапогах… И ноги устали, будто гири к ним подвешены. Дождевик мокрый колом стоит… Снова о Васе вспомнила… И как представила его развеселую жизнь — вовсе до отчаяния дошла. Он ведь мне ответ дал на то письмо, где я пообещала, что все брошу и приеду, — живи, дескать, самостоятельно…
И как я потом переживала — припомнилось, и сколь слез пролила, и как долгое время и на кровать-то спать не ложилась, на полу спала…
От дум таких вовсе невыносимо сделалось. Припала я щекой к гладкой, холодной осине да как зареву… На весь лес! Сколько голосу было… Хотела до дна горе да кручину выплакать… Да разве слезами поможешь?..
От рева моего грудь всю заложило, дрожь по телу пошла, а ноги враз будто не мои сделались… Поревела я тогда, поревела, потом огонь развела, обсушилась…
А на другой день все прибрала в избе, надела плюшевую жакетку, юбку новую, полушалок, оглядела на
