Дом с синими ставнями - Ирина Грин
— Встретиться — можно. Но, милая девушка, вы поймите: я человек старый, денег у меня нет, а время — оно тоже деньги. Я вам расскажу все, что знаю, но информация просто так не дается.
Ася на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки.
— Сколько?
— Пять тысяч, — твердо сказал Павел Григорьевич. — За пять тысяч я вам все выложу. Где были, что говорили, кто звонил. Все, что помню.
— Хорошо, — выдохнула Ася. — Пять тысяч. Когда и где?
— Адрес записывайте.
Она схватила ручку.
— Поселок Речной, улица Полевая, дом восемь. Это в получасе езды от города, за поворотом на старую трассу. Там частный сектор, домики старые. Ориентир — водонапорная башня, от нее налево до конца улицы. Дом зеленый, забор профнастилом крыт. Когда приедете?
— Сегодня, — решительно сказала Ася, бросив взгляд на часы. — Часа через два. Сейчас вызову такси.
— Жду, — коротко ответил Павел Григорьевич и положил трубку.
Ася набрала Алексея, но в ответ услышала лишь короткие гудки, а потом автоответчик. Она набрала снова — то же самое. Через минуту пришло сообщение: «В аэропорту, встречаю клиента. Рейс задерживается. Извините».
Ася прикусила нижнюю губу. Ждать она не могла — через четыре часа нужно быть в садике, забирать Настю. Значит, такси.
Она быстро оделась, надела на Алису теплый комбинезон, проверила, взяла ли все необходимое, и вышла из дома. По дороге попросила водителя остановиться у банкомата. Сняла с карты наличные — для Нестерова и на непредвиденные расходы. Деньги исчезли в кошельке, а вместе с ними и остатки сомнений.
Ехали долго — минут сорок. Сначала по городу, потом по широкому шоссе, которое постепенно сужалось, превращаясь в двухполосную дорогу с ямами и выбоинами. Вокруг потянулись частные дома, садовые участки, пустыри с высокой пожухлой травой. Наконец показалась водонапорная башня — старая, ржавая, с облупившейся краской.
— Налево, до конца улицы, — сказала Ася водителю.
Улица Полевая оказалась грунтовкой, разбитой грузовиками. Дома здесь были старые, еще довоенной постройки, с покосившимися заборами и заросшими палисадниками. Восьмой номер значился на зеленом деревянном доме с крышей из шифера и забором, который уже успел проржаветь в нижней части.
Ася расплатилась с таксистом, выбралась из машины с Алисой на руках и подошла к калитке. За забором лаяла собака — надрывно, заливисто, но без злобы, скорее для порядка.
Калитка оказалась незапертой. Ася толкнула ее, вошла во двор и увидела мужчину, который сидел на крыльце и курил, глядя в сторону покосившегося сарая.
Увидев ее, он удивленно поднял брови, перевел взгляд на Алису, потом снова на Асю.
— Ого, — сказал он, поднимаясь и затаптывая окурок. — Вы с подкреплением?
Ася только устало улыбнулась:
— Приходится.
Павел Григорьевич покачал головой, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Ну раз так, — он шагнул к двери и распахнул ее, — заходите в дом. Не на улице же разговаривать. Чай будете? У меня, правда, самый простой, но крепкий. А девчонке вашей, может, молока предложить? У соседки коза есть, я иногда беру. Свежее.
Он стоял на пороге, высокий, сутулый, в старом застиранном свитере, и смотрел на Асю с той особенной, тяжелой заботой, с какой старые люди смотрят на молодых матерей — словно видят в них что-то свое, давно ушедшее.
Ася перешагнула порог, и дверь за ней захлопнулась.
Они прошли в гостиную — небольшую комнату с низким потолком, где пахло табаком, старыми вещами и еще чем-то неуловимо деревенским, забытым. Вдоль стен тянулись полки, заставленные пожелтевшими книгами, на подоконнике стояла герань в облупившемся горшке, в углу притулился старый телевизор с выпуклым экраном, диван, застеленный клетчатым пледом. Рядом — стол, покрытый клеенкой в цветочек.
Ася осторожно присела на край дивана, устроив Алису поудобнее. Дочка с любопытством крутила головой, разглядывая незнакомую обстановку.
Павел Григорьевич тяжело опустился на табуретку напротив, разлил по кружкам чай — заварка крепкая, почти черная. Поставил на стол тарелку с угощением — обычными баранками, какие продают в любом магазине.
Ася молча выложила на стол пятитысячную купюру.
Нестеров взял ее, поднес к свету, прищурился, проверяя, потом аккуратно сложил и спрятал в карман тренировочных штанов. Кивнул — деловито, без лишних слов.
— Спрашивайте, — сказал он, пододвигая к ней кружку с чаем.
— Расскажите про Лидию Семеновну. — Ася обхватила кружку ладонями, греясь. — Куда она ездила? Что делала? С кем встречалась?
Павел Григорьевич отхлебнул чай, задумался.
— Она женщина была простая, домашняя. В основном по магазинам, в поликлинику, к Громову. Но иногда — к подругам. Школьным. У нее две подруги были, мы к ним ездили. Одна в городе живет, другая — за городом.
— А с дочерью? — Ася подалась вперед. — С Ниной и Артемом она куда-нибудь ездила?
Нестеров кивнул, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то теплое, почти улыбка.
— Было дело. В Заозерное ездили. Это поселок такой, километров сорок от города. Там у Лидии Семеновны школьная подруга живет, Таисия Петровна. Место отличное — озеро рядом, лес, грибы, ягоды. Рыбалка — закачаешься. Они с ночевкой там оставались. Ну и я, чтобы машину туда-сюда не гонять, тоже с ними. Место для меня находилось.
Он оживился, даже помолодел лицом, вспоминая.
— Помню, встану на рассвете, пока все спят, — и к озеру. Тишина, туман над водой, только поплавок покачивается. А караси там — во! — Павел Григорьевич развел ладони, показывая размер. — С ладонь. А то и больше. Наловлю, приношу, а Таисия Петровна с Лидией Семеновной уже хлопочут. Они обе поварихи были отменные. Уху сварят — пальчики оближешь. А карасей в сметане жарят — за уши не оттащишь.
— А Нина? — спросила Ася. — Дочь ее?
Нестеров махнул рукой:
— Нина все больше спала. Приедет, ляжет на раскладушку в саду или на веранде и спит целыми днями. Говорила, устает, мол, от семейной жизни.
— А Артем?
— А Артем с бабушкой возился. — Нестеров улыбнулся. — Помогал рыбу чистить, дрова собирать для костра. Хороший мальчишка, спокойный, воспитанный. С виду не скажешь, что не совсем нормальный.
Ася помолчала, собираясь с мыслями, потом спросила:
— А дом? Какой у Таисии Петровны дом?
Павел Григорьевич наморщил лоб, пытаясь вспомнить.
— Да шут его помнит, если честно. Обычный деревенский дом. Бревенчатый вроде. Крыша железом крыта. Во дворе сарай, банька. Летняя кухня была, отдельно. Небольшой такой, но уютный.
— А ставни? — выдохнула Ася, замирая.
— Ставни? — Нестеров удивился вопросу. — Может, и были. Не помню. Вроде бы были. Или нет. — Он почесал затылок. — А вам зачем?
Ася не ответила. Она чувствовала
