Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова
– Значит, ты не сможешь? Ладно, поищу другого… – Надежда прекрасно знала Димкин характер, да все подростки вечно себе цену набивают.
– Я не сказал, что не смогу. Я сказал, что это не просто. Ладно, попробую. Говорите номер рейса и место.
Надежда уточнила у Марии номер рейса, которым та летела, и сообщила Димке.
– Я вам перезвоню! – пообещал он и повесил трубку.
Надежда повернулась к Марии:
– Ну, скоро мы всё узнаем.
Мария тем временем расправилась с булочками. Она заглянула в пакет и разочарованно протянула:
– Как, это всё? Что же ты так мало купила?
– Мало?! – возмущённо переспросила Надежда.
Но тут же она справилась со своим возмущением и вспомнила, что кое-что прихватила из холодильника. Она достала из сумки пакеты и положила перед подругой:
– Не расстраивайся, у меня есть еще кое-что. Подожди, я только подогрею…
Но оказалось, что греть уже не надо, и так пошло. Надежда только головой покачала. Это же кошмар, сколько Машка может съесть, когда нервничает! А самое ужасное, что она не толстеет. То есть не тростинка, конечно, но, если бы она, Надежда, ела так много, она бы… Нет, страшно представить! Надежда немедленно отставила от себя тарелку с остатками недоеденной булочки.
Прошло несколько минут, и телефон зазвонил.
– Димка? Ну что, удалось?
– Разумеется. Записывайте: место 10-А – Прохоров Андрей Васильевич. Место 10-Б – Вчерашняя Анна Савельевна…
– Что?! – переспросила Надежда недоверчиво.
– Да, это фамилия такая – Вчерашняя. Я сам удивился. Редкая фамилия.
– Да, спасибо тебе. Спасибо большое… С математикой помогу. – И Надежда убрала телефон в сумочку.
Она в растерянности уставилась на подругу.
– Что он тебе такое сказал? – осведомилась Мария. – На тебе прямо лица нет!
– На тебе сейчас тоже не будет. Ты знаешь, что сумку тебе всучила покойница?
– Что значит «покойница»?
– То и значит. Твоя интеллигентная бабулька погибла.
– Ее что, убили? Прямо там, в аэропорту? Ну, надо же… Вот почему она не забрала у меня сумку!
– Вовсе нет. Ты с бабкой летела из Иркутска вчера, а ее нашли мёртвой уже два дня назад, причём здесь, в Петербурге.
– Не может быть! С чего ты взяла?
– Раз говорю, значит, знаю!
И Надежда рассказала подруге про письмо, попавшее по ошибке в ее ящик, и про то, как она попыталась отнести это послание по адресу… И как узнала, что адресата убили третьего дня…
– И если бы покойница звалась Анна Ивановна Иванова – это, конечно, могло быть простым совпадением. Но Анна Савельевна Вчерашняя… Уверена, что на свете нет второго человека с точно таким отчеством и такой фамилией! В чем дело? Что ты на меня так смотришь?
– Так-так… – проговорила Машка, глаза ее злорадно заблестели, поскольку у нее появилась возможность вволю поплясать на Надеждиных косточках. – Так-так… Значит, я – ненормальная писательница и доверчивая растяпа, а ты у нас такая умная, правильная, осторожная и законопослушная, да? Я, значит, по глупости помогла старушке сумку донести, а тебя никто и не просил ни о чем! Ты сама попёрлась с письмом, а потом вообще влезла в чужую квартиру, полицейских обманула, а это вообще подсудное дело! И ты еще мне что-то выговариваешь?
– Да ладно тебе… – Надежда склонила повинную голову. – Сама знаю, не удержалась.
– Потому что тебя хлебом не корми – дай какое-нибудь завалящее преступление расследовать, как будто без тебя не разберутся! – припечатала Мария.
Подруги помолчали, потом Надежда налила себе еще кофе и заговорила:
– Да, история с сумкой действительно загадочная. Непросто всё с этой сумкой… Вдруг в ней и правда что-то опасное?
– Опасное?! – Мария испуганно покосилась на сумку. – Ну, нужно просто посмотреть, что в ней… Только вот как? Она ведь закрыта на кодовый замок.
– Ну, как раз это не проблема. Есть несколько способов открыть такой замок, не зная кода, – оживилась Надежда, как всегда, когда перед ней стояла конкретная задача.
– Неужели?
– Самое простое – это перебрать все возможные коды. Начать с четырёх нулей, потом – три нуля и единица… Ну, и так далее, пока не дойдёшь до четырёх девяток.
– Так на это уйдёт бог знает сколько времени!
– На самом деле не так уж много. Всего-навсего десять тысяч комбинаций.
– Всего?
– Ну, а что ты думаешь – это не так уж много. Один час – это три тысячи шестьсот секунд, а за секунду вполне можно набрать два кода. Так что за полтора часа вполне можно управиться.
– Так зачем тогда нужны эти кодовые замки?
– Ну, ты же знаешь, как говорят – замки только для честных людей. Но, вообще-то, в замках есть смысл. Вряд ли мошенники в аэропорту будут по полтора часа возиться с каждым чемоданом.
– Так что, будем полтора часа подбирать код?
– Нет, думаю, мы управимся быстрее.
– Хорошо, а то у нас еды больше не осталось.
Надежда выразительно взглянула на подругу. Мария убрала со стола посуду. Надежда подняла сумку на стол, наклонилась над замком и стала медленно поворачивать первое колёсико с цифрами, внимательно прислушиваясь.
На цифре «6» она остановилась.
– Вот, первая цифра есть. – После этого принялась за второе колёсико, потом за третье и за четвёртое…
Через несколько минут замок щёлкнул и открылся.
– Как ты это сделала? – спросила Мария, которая с восхищением наблюдала за действиями подруги.
– У каждой женщины должны быть тайны! – усмехнулась Надежда. – Но в общем, всё дело в слухе… – Она открыла сумку. Потом тихо ахнула и замолчала.
Мария заглянула через ее плечо.
В сумке лежал бронзовый бюст.
Надежда Николаевна запустила руку в сумку, достала бюст и поставила его на стол.
Это был мужчина с умным волевым лицом и высоким лбом. Голову его украшал лавровый венок.
– Юлий Цезарь, – тут же сообщила Мария. – Я его в лицо хорошо знаю.
Надежда молчала.
– Что, не веришь? Да вот же, тут даже написано, на подставке – Гай Юлий Цезарь.
– Не в этом дело, – глухим сдавленным голосом проговорила Надежда.
– А в чем?
И тогда Надежда рассказала, как просочилась за полицейскими в квартиру номер двадцать четыре и увидела там фотографию покойной хозяйки.
– На комоде стоял бюст, такой же, бронзовый. Бюст Наполеона, надпись было не разобрать, но Наполеона-то всегда узнать можно. Но бюст был только на фотографии, а так его в квартире не нашли. То есть полиция и не искала, спросили у тётки, которая убирает: «Что пропало?» – «Да ничего», – она говорит, может, не заметила, что бюста нет, а может, нарочно сказала, чтобы от нее отвязались.
– Так, может, и не было бюста? То есть она его продала или отдала кому-то еще
