Королева Лета, умри - Любовь Минеева
* * *
Ленька сидел за столом и, морщась, потирал ушибленную ногу.
– Что случилось? – спросила Вика, поднимаясь на террасу и подходя ближе.
– Да с забора пиз… упал.
– Больно? – Она присела рядом и дотронулась до коленки: на джинсах остались грязные полоски.
– Нет, – мрачно ответил Леня. – Она ничего не заподозрила?
– Вроде нет. Как прошло?
Он отозвался не сразу. Обыск Майиного дома оставил горький привкус: здесь царила атмосфера беспросветной нищеты, отчаяния и обреченности. Его пробирал озноб, пока он проходил через пятачок грязноватой кухни по узкому коридору в комнату Майи. Комнатой эту каморку без окна, отделенную от закутка Камилы парой фанерных листов, можно было назвать с большой натяжкой. Сюда помещалась узкая кровать и старенький шкаф на толстых ножках, одну из дверей которого невозможно было полностью открыть из-за кроватной спинки. Деревянная табуретка заменяла Майе и прикроватную тумбочку, и стол, за которым она делала уроки, сидя на продавленной кровати и согнувшись в три погибели.
Сейчас этой многофункциональной табуретки в комнатке не было. Дверца шкафа болталась на одной петле, свесившись набекрень и придавая комнате еще более униженный вид. Леня осторожно отодвинул створку. Отдел для вешалок оставался полупустым – Майя не могла похвастать разнообразием гардероба, как это обычно у девчонок бывает. Скудный ряд ее платьишек по-прежнему висел на своем месте: знакомое темно-синее, в котором она ходила в школу, пара ярких летних сарафанов, пестрый халатик – Леня помнил, как умилялся, когда она в нем выходила на ступени крыльца: «Я почти готова, подожди на углу, чтобы дядя Асхат не увидел!»
И черное, короткое, с воздушными рукавчиками фонариком. Новое платье, то самое, которое она собиралась надеть на дискотеку после Дня земли. В котором должна была бежать вместе с ним в ту страшную ночь. Ленька дотронулся до платья, знакомая боль шевельнулась внутри – но он тут же заглушил ее, напомнив себе, что страданиями делу не поможешь.
Вслед за подавленной тоской пришло смутное чувство раздражения – словно бы он упускает что-то важное, что никак не стыкуется, сколько ни крути деталь. Времени на раздумье не было. Опустившись на колени, он сунул голову под шкаф – здесь в деревянном полу отходила половица, и Майя приспособила это крошечное углубление под тайник. Кусок деревяшки приподнимался, если ловко подцепить его ногтями, но где именно тянуть, он знал лишь примерно – Майя показала ему свой тайник только однажды.
Пошарив под шкафом добрых минут семь, он наконец поднялся и стряхнул с колен пыль. Пора валить отсюда.
Вика смотрела на него во все глаза, ожидая подробного рассказа.
Вместо ответа он сунул руку в карман, достал пухлый затертый конверт и бросил на стол. Часть купюр высыпалась на синий пластик, и сомневаться не приходилось: все деньги, скопленные на побег, Майя честно сохранила. И не взяла с собой, сбегая из дома.
– Она не взяла бабки.
Вика кивнула и сложила высыпавшиеся тысячи обратно в бумажный сверток, тщательно загнув край. Ни к чему сидеть тут с пачкой денег и привлекать лишнее внимание.
– Я так и знала. Не зря же она попрошайничала на вокзале, в мотеле… Будь у нее деньги…
– Но почему? Почему она их не прихватила? Там делов-то – полминуты! Ей же не в банк за ними ехать надо было!
– Может, все произошло так стремительно, что она просто не могла, понимаешь? Она могла броситься в бега, будучи не дома!
– Да что такого могло произойти? Что она могла увидеть-то?
На этот вопрос ответа не было.
– Что Камила?
– Да как всегда, ерунду всякую болтает. Обо всем, кроме Майи.
Вика передала разговор с Камилой, хихикнув на сундуках с деньгами и закатив глаза на самодовольных фразах о непричастности к секте.
Леня задумчиво хмурился, потом, сунув конверт обратно в карман, поднялся.
– Пошли, прогуляемся.
– Куда? – Вика с готовностью поднялась из-за стола.
– На кладбище.
– На кладбище?!
– Посмотрим, что там за дорогущий памятник.
Пресекая лишние вопросы, Леня встал и спустился с террасы. Вике оставалось только идти следом.
* * *
Ворота кладбища были открыты. Внутри кто-то был, но ни Леню, ни Вику это не смутило – слишком много свежих могил появилось здесь за месяц, прошедший со Дня земли. Наверняка к Япрынцевой или Бондаревой пришли посетители – подумал Леня, вглядываясь в конец аллеи, разделяющей погост на «русскую» и «мусульманскую» части. Точно, одинокая девчоночья фигурка маячит у Таниного надгробия. Помешкав, он пошел посмотреть, что за гость к ней явился.
У скромной синей оградки перед деревянным крестом с овальной фотографией стояла Неля. Невольное чувство жалости привычно охватило Леню при виде ее сникшей головы и изможденного выражения на лице.
– Привет, – сказал он, останавливаясь рядом.
Вика молча встала с другой стороны. Нелька ничего не ответила. Переживания выцедили из ее лица все краски, под глазами – синеватый отпечаток бессонных ночей.
– Это я ее фотографировала. – Неля кивнула на крест. – Не самая удачная фотка. Она здесь какая-то грустная.
Леня бросил взгляд на фотографию и не нашел в ней ничего особенного – обычное выражение для Япрынцевой: отстраненное и слегка надменное, но промолчал.
– Чего ты ходишь сюда одна? – участливо спросила Вика.
– Не знаю. Тянет постоянно. И в школе тоже – в этот чертов подвал…
– Тебе нужно отвлечься хоть немного. Завтра едешь на праздник?
Неля презрительно фыркнула:
– Да уж, самое время что-нибудь отпраздновать!
Леня был с ней полностью согласен. Юмаково не смело игнорировать волевое решение районного начальства, и жители поселка продолжали готовиться ко Дню района – в основном все заботы легли на плечи сельсовета, школы и колхоза, а жителей обязали явиться на широкое поле в десяти километрах от Юмаково, где будет проходить праздник, «представлять свое село». Вика должна там быть в составе краеведческого кружка, и Леня, конечно, не собирался оставлять ее без присмотра. Хотя сама идея проводить сейчас какие-то праздники казалась ему чуть ли не кощунственной.
– Ну, хоть пообщаешься с кем-то, кроме надгробий, – с улыбкой ответила Вика. Лёне показалось, что фраза вышла грубоватой, но Неля в ответ хмыкнула, чуть усмехнувшись.
– Посмотрю, кем Таню заменили, а? Там же тоже разыграют этот спектакль с Королевой лета?
– Нет, – ответила Вика, будучи в курсе примерной программы, – но Диана Хамитова будет вести концерт. Все говорят, это репетиция ее роли в качестве новой Королевы.
Неля закатила глаза:
– Эта жаба пучеглазая? Никогда ей Танюху не переплюнуть!
Спорить никто не стал.
– Вы-то здесь что делаете?
– Могилу одну надо найти. Ты на той стороне лучше ориентируешься. Не знаешь, где похоронена бабушка
