Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц
Вторая пуля рвёт Каттеру горло, четвёртая бьёт в лицо. Нож с лязгом падает на камень, и мальчик кричит. В этом тесном пространстве выстрелы оглушают, отдаваясь от древних стен, эхо эха уходит по ходам и дрожит в дальних залах.
Кричащий мальчик бросается прочь от падающего тела, а Безымянный опускается на колени, и мальчик оказывается у него в руках. На лице у него кровь, но горло не перерезано. Эта кровь — не его. Это брызги: кровь похитителя, убийцы его матери.
11
Мёртвый лежит в тени и полумраке. Фонарь тихо шипит. Сталагмиты стоят безмолвным караулом в гроте, который стал катакомбами.
Безымянный ведёт лучом фонарика по проходу впереди.
Рядом со своим спасителем мальчик говорит:
— Иногда эти летучие мыши тут пролетают, их прям миллион, но они тебя не тронут.
Он держится храбро, потому что ему стыдно за собственный крик, когда застрелили Чилтона Каттера. Он устал и голоден, но настаивает, что выйдет отсюда сам, на ногах.
Джейми несёт прибор ночного видения, а Безымянный несёт мальчишкин чемодан, который Каттер собрал, чтобы бежать с ним, прежде чем расстрелял из дробовика жену и её родителей.
Убить даже убийцу — никогда не восторг. В этом случае не меньше, чем в других, смерть остаётся смертью — и делом серьёзным. Однако обычно есть и удовлетворение от того, что выжил ты, а не плохой парень. Сейчас это чувство ускользает от Безымянного.
Он думает, что знает почему. Интуиция подсказывает: хотя Каттер мёртв, на этом всё не кончилось. У этого дня пальто со множеством карманов, и в одном из них прячется ещё один неприятный сюрприз.
В зале с водопадом они останавливаются, чтобы Джейми мог встать на колени у бассейна и смыть кровь с лица, с волос. Он снимает забрызганную рубашку и надевает другую — из чемодана.
Пока мальчик застёгивает чистую рубашку, Безымянный спрашивает:
— Там был кто-то ещё?
Джейми озадачен.
— Кто-то ещё кто?
— Здесь, в пещерах. С Каттером.
— Я.
— Только ты?
— Ага. А кто ещё тут может быть?
— Я просто хотел убедиться, — говорит Безымянный.
Мальчик оставляет окровавленную рубашку, и они поднимаются по змеистым ходам, выточенным инженерией давно растаявших ледников, следуя отметкам X, которые Безымянный делал мотельным мылом на серых каменных стенах, — в грот, где стоит Range Rover, а затем через первую пещеру. Они раздвигают занавесь халлианы и наконец выходят в день, который лежит настороженно-ожидающим под тёмно-серым, хмурым небом.
На полпути вверх по склону, где среди гикори, хемлока и кизила, внизу под ветвями, стоит «Линкольн», мальчик падает на колени — обессиленный. Его пугает сама мысль о том, что он останется здесь один хотя бы на несколько минут, пока спаситель отнесёт чемодан к внедорожнику и вернётся за ним.
На самом деле Безымянный и сам боится оставить Джейми здесь. Ощущение надвигающейся беды не отпускает.
Лёгкий ветерок разросся в ветер. Деревья мечутся, и небо пусто — птицы улетели искать укрытие.
Он ставит чемодан и берёт мальчика на руки. Джейми цепляется за него и не хочет отпускать, когда они добираются до «Линкольна».
Мальчишеское доверие трогает и откликается в Безымянном на глубоком уровне — словно этот момент напоминает другой, утраченный по ту сторону стены амнезии.
Он одной рукой открывает дверь, и мальчик позволяет усадить себя на пассажирское сиденье.
Закрыв и заперев дверь, Безымянный оглядывает лес, но не видит ничего подозрительного.
Когда он возвращается с чемоданом и прибором ночного видения, мальчик уже пристегнулся ремнём безопасности.
Безымянный сдаёт задним ходом вверх по склону, выезжает на грунтовую служебную дорогу лесной службы и возвращается на трассу штата 62, направляясь на восток.
— Вы полицейский? — спрашивает мальчик.
— Да, — лжёт Безымянный: шестилетке всё равно не объяснишь, кто он такой.
— Чилтон был плохим человеком.
— Да, был.
— Он убил мою маму.
— Она бы очень тобой гордилась.
— Мне кажется, она сейчас здесь.
— Тебе так кажется?
— Она сказала, что если она когда-нибудь умрёт, то вернётся и станет моим ангелом-хранителем. Просто ей понадобилось время. Но теперь она здесь.
— Думаю, ты прав.
Они едут молча минуту, а потом Джейми говорит:
— Мне некуда идти. Я поеду домой с вами?
— В место получше, — уверяет его Безымянный. — Ты любишь тётю Патрицию, сестру твоего папы, правда?
Мальчик кивает.
— О да. Я забыл. Она очень хорошая.
— Она твоя ближайшая родственница. Она о тебе позаботится.
— У тёти Пэтти классная собака. Бренди. Она правда очень классная.
Патриция живёт в Скоттсберге. Ехать, может быть, часа полтора.
— Мы можем где-нибудь поесть? — спрашивает Джейми. — Чилтон не всегда разрешал мне есть три раза в день. Можно мороженого?
Они останавливаются у супермаркета в Коридоне и заходят внутрь вместе. Мальчик выбирает пинту мороженого с арахисовой пастой и шоколадом. Безымянный покупает упаковку пластиковых столовых приборов для пикника — там есть ложки.
Шторм так и не разразился, когда они едут на восток, а потом на север — в Скоттсберг.
Мальчик съедает мороженое целиком, всю пинту.
Живучесть детей смиряет Безымянного. Сначала он часто поглядывает на пассажира, но потом глаза застилают слёзы, а ему нужно видеть ясно, чтобы вести машину безопасно.
Он по-прежнему уверен: день припас ещё один неприятный сюрприз. Он доверяет своим предчувствиям. Если бы не доверял, давным-давно уже стал бы костями в ящике или пеплом в урне.
12
Дом в Скоттсберге — чистый, опрятный, обставленный со вкусом. Патриции Гири — тридцать четыре, рыжевато-каштановые волосы, ореховые глаза, веснушек больше, чем ей бы хотелось, — в джинсах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, будто она всегда готова взяться за дело. Безымянному она нравится, и он уверен: здесь мальчика будут любить и растить как надо.
Они сидят за кухонным столом и пьют кофе.
Измотанный Джейми спит на большой собачьей лежанке в углу — он сам настоял, чтобы лечь именно там. Бренди, золотистый ретривер, довольно свернулась вокруг него, словно он её щенок, которого надо защищать зубами и когтями.
Хотя Патриция безмерно счастлива, что племянник у неё и что он в безопасности, иногда её чашка дребезжит о блюдце, а голос то и дело срывается от
