Где мы, там ад - Фрэнсис Кель
– Спасибо за то, что пыталась вернуть плащ. Но лучше на этом закончить, пока ты окончательно не разочаровалась во мне.
– Но… почему?
– Ты довольно приятная девушка. И наверное, очень интересная, но я не тот, кто оценит тебя по достоинству. Тем более у тебя уже есть поклонник.
– О чём ты? – Она недовольно вздёрнула маленький носик.
Как мило. Меня, правда, всё это уже начало слегка утомлять. Склонившись над рисунком, я продолжил усердно заполнять пробелы цветом и не глядя ответил:
– Всё время, пока ты здесь стоишь, за тобой наблюдает парень со второй парты.
Она оглянулась и устало потёрла пальцами висок.
– Это Артур, – тихо произнесла она. – Мы с ним дружим. Он мне даже не…
– Думаю, что тебе лучше переключиться на него, – предложил я.
Повисло напряжённое молчание.
– Марло, зачем ты так?
Я вновь поднял взгляд. Теперь она смотрела разочарованно.
– Вот видишь, тебе уже не нравится мой характер, а я сейчас держу себя в рамках приличия. Знаешь, мне это очень сложно даётся, все эти разговоры, поддержание темы, тактичность и дружелюбие. Это совсем не моё.
Она открыла рот, чтобы возразить, но я перебил её:
– Представь, что я… – задумавшись, я покрутил пальцами ручку, – умер и сейчас ты общаешься с моим призраком.
– Чушь какая-то, – нахмурилась Линор.
– Как и весь наш разговор, – устало выдохнул я. – Буду честен, я не заинтересован в тебе.
Она гневно прищурилась и медленно проговорила:
– Какой же ты придурок, Марло.
– Это я ещё себя сдерживаю, – напомнил я, невольно приподняв уголки губ.
– Напыщенный претенциозный выскочка, – зло шепнула Линор.
– Звучит лучше, чем «маленький ублюдок», – пожал я плечами. Любимые слова моего дяди, между прочим. – Так что спасибо.
Она развернулась и, миновав обомлевших подруг, ринулась к дверям. Брюнетка одарила меня гневным взглядом и бросилась следом. Артур, тот наблюдатель со второй парты, вскочил и направился уже ко мне. Это был коренастый парень со светлыми волосами и горбинкой на носу. Он одевался так, словно перерыл все вещи в ближайшем секонд-хенде, пока не нашёл старую растянутую водолазку и потёртый пиджак на два размера больше. Я мог понять, почему Линор его не замечала. Он не походил на байронического героя, которыми она, исходя из ответов на семинарах, так грезила.
– Что ты ей сказал?! – Он схватил меня за грудки и приподнял.
К краю стола покатилась ручка; в тишине я отчётливо услышал, как она ударилась о паркет. Тяжело дыша, Артур навис надо мной. Он смотрел с такой ненавистью, будто я переехал его любимую собачку, а потом ещё раз, сдав назад, чтобы окончательно добить.
Мне вдруг захотелось смеяться, но я сдержался, только расплылся в улыбке. На лице Артура отчётливо проступило отвращение: брови сдвинулись, нос сморщился.
– Что я ей сказал? Признался, что её попытка копировать стиль Вирджинии Вулф в недавнем эссе, – с издёвкой ответил я, – бездушная пафосная графомания.
Артур резко отпустил меня. Судя по непонимающему виду, он ожидал чего угодно, но не этого. Я сел на своё место и посмотрел на него исподлобья.
– Ещё раз помнёшь мою рубашку, – процедил я, положив ладонь на нож в чехле, – и останешься без пальцев.
Артур собирался огрызнуться, а может, даже и вмазать мне, но тут в аудиторию вошёл профессор Кэмпбелл, от которого, судя по попыткам девушек с первых парт незаметно прикрыть нос ладонью, сильно пахло кубинским табаком.
– Присаживайтесь, – произнёс он, опустившись на стул. – На чём мы с вами остановились? Да… Значит, Адриан Леверкюн, герой романа Томаса Манна, воспринимается как воплощение Фауста, ведь он тоже продал душу дьяволу. Но его Фауст не такой, как у Иоганна Вольфганга фон Гёте. Адриан Леверкюн цитирует Ницше, вы можете это видеть…
– Мы не закончили, – понизив голос, предупредил Артур. Уходя, он скинул мою тетрадь со стола.
Вот же придурок.
– Молодые люди! – повысил голос профессор Кэмпбелл. – Сядьте на свои места!
Ну уж нет. Выхватив нож из чехла, я вышел из-за парты.
– Марло! – теперь профессор Кэмпбелл обращался только ко мне.
Я в два счёта догнал Артура.
– Эй, сукин сын! – позвал я, игнорируя крики профессора и других студентов.
Артур повернулся, и я с размаху вонзил лезвие ему в горло. Кровавые брызги разлетелись в стороны. Тишина длилась словно вечность. Артур шокированно уставился на меня, а потом на свои заляпанные кровью руки. Он медленно поднёс их к шее. Раздались женские крики. Студенты бросились врассыпную.
– Марло! – в ужасе крикнула Линор, стоя в дверном проёме.
Артур покачнулся, судорожно задёргался, силясь схватиться за ручку ножа и вытащить лезвие, но у него ничего не получалось. Он что-то пытался произнести, но из его горла вырывалось только приглушённое бульканье. Парень грузно осел на колени. По подбородку на одежду тянулись кровавые нити, вырывавшиеся изо рта вместе с хрипами. Пол под ним был уже весь в крови.
– Марло, ты что-то хотел? – вдруг спокойно спросил профессор Кэмпбелл.
Тряхнув головой, я прогнал жуткое наваждение. Понял, что стою у своей парты, сжимая ручку, как если бы держал нож. Моя тетрадь лежала на столе. Артур сидел на своём месте и презрительно смотрел на меня. Никакого ножа, крови и криков. На лицах однокурсников читалась лишь насмешка. Я для них был тем ещё фриком. Одна только Линор и несколько её подружек проявили ко мне странный интерес.
Я ничего не ответил и, потрясённый тем, что хотел совершить, сел на своё место.
– Леверкюн эгоистичен и холоден, – невозмутимо продолжил профессор Кэмпбелл. – Как и общество…
Всё было настолько реалистичным, что у меня закружилась голова. Я потёр ладони, словно пытался стереть кровавые брызги. Рука всё ещё ощущала тяжесть рукояти ножа. Неужели всё случилось только в моей голове? Но эти крики, я их слышал! Они до сих пор стояли в ушах. Я хотел убить Артура, я ударил его лезвием в горло…
И где мой нож? Я посмотрел под столом – ничего. Залез в рюкзак – пусто. Ножа нигде не было. Но я ведь говорил с Линор о нём. Она держала его
