он весь порос дремучим лесом, деревья затянуты лианами и плющом – настоящие джунгли, и девчонка начинает уверять меня, что там живет Хока. «Кто-о?» – спрашиваю я. «Хока, Хока», – говорит она, хмурит брови и делает страшные глаза. И дался ей этот Хока. Иногда они гуляют вчетвером: мама с Виринеей и Саколик со своей мамой, и непослушному Саколику грозят, если что не так, что его Хока съест. Вот и наша поверила в этого Хоку и даже обнаружила его место жительства. Нет на том берегу никакого Хоки, говорю я, я там был сто раз и никого не видел. Но девчонка уверяет, что он прячется, живет в дупле и выходит оттуда, только если какая-нибудь девочка – или мальчик – плохо себя поведет. Тебе это не грозит, говорю я, ты же у нас послушная… Девчонка задумывается, она знает, что это не совсем правда, не такая уж она послушная… В онтологических спорах по поводу существования неведомого Хоки мы минуем пятиэтажные дома, стоящие буквой «г», мусорные баки на задах второй пятиэтажки и поворачиваем в наш переулок. Когда мы проходим мимо дома налогового инспектора, голова моя невольно поворачивается налево: там, где стоял вагончик мирных беженцев, – пустое место, нет, там, конечно, росла совсем недавно кукуруза, а сейчас торчат одни будылья, – инспекторша убрала урожай. А девчонка, наверное, уже думать забыла о близнецах Леве и Гранте, в ее возрасте время течет совсем по-другому, и то, что для нас было полгода назад, для нее, наверно, Средневековье. Инспектор некоторое время спустя после разорения гнезда беженцев, как на смех, купил себе точно такую же белую «Волгу», как у Вачика. Их вагончик Леня-Панама поставил у себя во дворе. Помню, как громадная машина с краном волокла его по нашей бугристой дороге, вагончик скрежетал бесколесым исподом по камням, один раз он стал поперек дороги от забора до забора, перегородив ее, потом кран сдернул его с места и поволок дальше. Теперь в вагончике живут куры, Панама завел каких-то декоративных карликовых кур, японских, нормальные куры от них шарахаются, как от чумы; в вагончике круглые сутки горит свет, чтоб самурайские куры неслись лучше. Мама говорит, интересно, какие у них яйца?.. Еще Панама прицепил на вагон раздобытый где-то барельеф Ленина, накрасил Ильичу губы красной краской и развлекается тем, что стреляет по нему из духового ружья. Как маленький, право слово! Сдав девчонку с рук на руки маме, я пошел в нашу с пацанами горную хижину. Отсюда открывается прекрасный вид на долину, занятую утопающими в садах домами, с асфальтированной дорогой, бегущей вдоль реки, где мы только что были; река течет у противоположного горного хребта, который будто караулит речку со своей стороны, и до него с моей вершины, от порога хижины, где я сижу, – метров триста; потом река, возле пятиэтажек, делает поворот и течет поперек долины, дорога, следуя за ней по пятам, круто поворачивает и перескакивает через реку – для этого люди соорудили мост, а река, изогнувшись еще раз, течет уже у нашего хребта, я говорю о ее движении к истокам; и дальше дорога идет себе и идет, вначале все прямо и прямо, между рядами домов, а потом, – этого я, конечно, не вижу, но знаю, – извиваясь змеей, все выше и выше, в горы, туда, где стоят поселок и моя старая школа; а потом дорога, став грунтовой, потянется все дальше и дальше, в леса, где уже никто, кроме кавказского медведя, не живет; и потом, где-то совсем высоко в горах, она превратится в тайную, не известную пограничникам тропу, ведущую через перевал в соседнюю республику. Кстати, в наследство от беженцев из вагончика нам с пацанами досталась печка-буржуйка, мы вывели трубу сквозь стену наружу; пока-то здесь тепло, а зимой буржуйка нам ого-го как пригодится. Все готовятся к зиме, и мы готовимся: с лета запаслись дровами, сухие кругляши лежат в углу хижины, да еще снаружи сложены слеги и всякий бурелом. В сундуке, кроме всего прочего, появилась подушка, старенькая и вся в пятнах, но очень мягкая, драное стеганое одеяло и дырявый плед. Но пока что до зимы далеко: хотя на дворе ноябрь, но осенью только-только начинает пахнуть, до вчерашнего ливня стояла почти летняя теплынь, а сегодня чуть похолодало. Деревья вокруг хижины начинают помаленьку менять окраску листьев с летней на осеннюю. Лесистый хребет на той стороне долины желтеет и буреет пятнами, но зеленых пятен еще достаточно. Закругленные вершины деревьев, только и видные отсюда, клубами буро-зеленого дыма покрывают ложбины и выпуклости горы. Волнистая линия горного отрога тянется перед глазами в обе стороны – до самого конца обзора. Почти напротив меня, только выше, у самой горной волны, среди отступивших деревьев, виднеется крошечный отсюда домик, вечером там горит огонек, такой одинокий среди совершенной тьмы, – здорово, наверно, жить там, в безлюдном лесу, но и здесь неплохо! Дышится легко, полной грудью, а небо, до которого, кажется, можно дотянуться, такое пронзительно синее – хоть плачь. И вон сюда по нашей дороге идет Васька, бывший Торин, хороший человек, орет издалека, Серега-а-а, ты там? Я тут, ору я в ответ, дуй сюда. И он дует.
Я понял, я все понял, я долго думал – и все наконец понял. Она просто хотела спасти меня от мордобоя, это так теперь ясно, удивительно, как это мне сразу в голову не пришло. Ее злые слова, ее поступок были ложью во спасение. Это была ложь для моего спасения. Ее действия – такое явное подтверждение этого афоризма, что просто поразительно. Почему Она раньше не делала такого? Наверное, подступило к самому краю, перелилось через край, она не выдержала – и вот… И что она могла сказать: не троньте, не троньте его, гады проклятые! – так это бы еще больше раззадорило их. Конечно, надо мной посмеялись, но зато не побили, может быть, она думала, что из двух зол выбрала меньшее. И неправда, что я преследую ее, так было, конечно, до недавнего времени, но теперь, по-моему, все по-другому. Если же мы случайно оказываемся рядом, то ничего в этом удивительного нет – мы же все-таки в одном классе, я, наоборот, стараюсь избегать ее теперь. Летом я позанимался английским – мама наняла преподавательницу, и, по крайней мере, на троечку я теперь этот ненавистный язык знаю. По алгебре и геометрии я купил решебник – сейчас совершенно официально выпускают такие книжки-шпаргалки с решениями всех задач и примеров, которые только есть в учебниках. Конечно, существуют еще контрольные, но, как
