Маджара - Дмитрий Кунгурцев
Но Павел Петрович взгрустнул немного. Что ж такое-то, думал он, я ведь ради нее… А она… и чем я ее обидел?! Впрочем, ладно. Когда мы встретимся, она все мне простит. Павел улыбнулся и сел в маршрутку, которая подвезла его до дому.
Павел Петрович жил в однокомнатной квартире с мамой, на первом этаже пятиэтажного дома, в не очень благополучном районе города. Недалеко от дома пролегала трасса: днем и ночью раздавался шум проезжающих машин. Зато из окошка квартиры видна была аллейка кипарисов. И Павел, сидя у окна, наблюдал за проходящими по аллее людьми. Конечно, с пятого этажа вид был гораздо лучше. Моря отсюда не увидишь, но из окон с торца здания можно было смотреть на окружавшие город далекие, равнодушные ко всему горы. Когда Павел был маленький, он дружил с мальчиком, жившим на пятом этаже, и частенько приходил к нему в гости, посмотреть на горы. Не сказать, что ради вида из окна Павел водил с ним дружбу, но поначалу основная причина была как раз в этом. Но потом мальчик вырос, женился и съехал на съемную квартиру, и Павел теперь не мог наблюдать за горами. Хотя ему это уже было и не нужно. Слишком Павел для этого стал взрослый, какие уж горы в его возрасте! А мальчика, с которым Павел Петрович дружил, звали Виталик. Друг женился и почти перестал общаться со своим старшим товарищем.
На часах пробило шесть, и Павлик, попрощавшись со старой матерью, поехал к Марине. Выехал он, конечно, рановато, ведь она просила быть после восьми. Но Павлу решительно нечего было делать дома, и он вышел пораньше, чтоб прогуляться.
Автобус оказался полон, что не удивительно, ведь люди возвращались в этот час с работы, и Павлу пришлось всю дорогу стоять. То и дело он ощупывал внутренний карман куртки, в котором хранился кошелек с заветными бумажками, и нервничал. Что-то сулит ему эта встреча?.. Автобус, как назло, едва полз: пробка. И на каждой из остановок заходили люди. Сколько ж можно, подумал Павел, автобус не резиновый: его сдавило между толстой дамой с брезгливой усмешкой на лице и старичком, который, несмотря на то, что был в летах, все еще держался с той выправкой, что свойственна офицерам советской армии. Ветеранов Павел уважал и про себя негодовал по поводу того, что старику до сих пор никто не уступил место. Впрочем, старый офицер сошел на следующей остановке, и Павел снова предался мечтам о своей возлюбленной.
Марина обитала в новостройке, недалеко от объездной дороги, которую власти построили, чтобы разгрузить город от машин, количество которых с каждым годом удесятерялось, увеличивались и пробки, поэтому горожане были довольны решением властей. Павел достал из куртки мобильный, посмотреть время. Оказалось, что всего только семь, где-то нужно было болтаться еще целый час.
– Эй, мужик, – позвал пропитой голос, – извини.
Павел обернулся: перед ним стоял мужчина примерно одного с ним возраста, одетый в кожаную куртку, слегка испачканные джинсы и кеды. – Не подкинешь рублей пятьдесят? Ну очень нужно. Врать не буду браток, на пузырь не хватает.
Павел замялся. У него лежали в кармане две тысячные, помимо Марининых, но ждать, что у этого субъекта будет сдача, как-то не приходилось.
– Не, прости, друг, – отнекнулся Павел и постарался придать лицу такое выражение, что, мол, все понимаю, рад бы помочь, да нечем.
– Ну ладно, – сказал грустно мужик и пошел своей дорогой.
Павел подумал и решил, что во избежание повторения подобной ситуации ему больше не следует болтаться по чужому району. Тем более его здесь никто не знает. К Марине Павел приезжал только раз, когда они с учителями справляли ее день рождения. Он вспомнил, что весь сабантуй происходил неподалеку, на Министерских озерах, красивейшем месте в городе. Они ловили рыбу, загорали… Хорошие были времена, подумалось Павлу. Надо будет утром сходить на озера, полюбоваться. В том, что он останется у Марины до утра, Павел нисколько не сомневался.
Он сходил в магазин «Магнит», расположенный рядом, чтобы купить чего-нибудь. Не с пустыми же руками идти. Купил коньяку, шоколадку, а пачку презервативов взял на кассе. И во всеоружии направился в гости. Время как раз вышло.
Было около восьми, когда в дверь квартиры постучали. Женщина встала с дивана, обула тапочки и, запахнув халат, подошла к двери.
– Кто?
– Это Паша.
– Какой еще Паша? – недовольно спросила женщина. С другой стороны двери оторопело замолчали.
– Ну. Паша… Марин, ты чего? Павел Петрович.
– Ах, Павел Петрович! Это вы? Я же не привыкла еще, что Паша. Сейчас открою.
Перед Мариной стоял улыбающийся мужчина, держа в одной руке пакетик веселенькой расцветочки, а в другой руке… он не держал ровным счетом ничего. Вот хам, подумалось Марине. Хоть бы цветов принес.
– Проходите, разувайтесь, – бросила Марина и, развернувшись, исчезла в гостиной.
Павел подумал: интересно было бы узнать, откуда у учительницы такая квартира, на какие шиши сделан евроремонт и куплена такая мебель, м-да. Он пытался вспомнить, была ли обстановка такой же, когда он был тут в первый и последний раз. Но не вспомнил: и лет прошло немало, и Павел Петрович был тогда слишком пьян. На стене висела большая плазма, а напротив на диване сидела хозяйка, держа на коленях здоровенного черного кота с зелеными стекляшками глаз.
– Ну, чего ты уставился? – спросила, посмеиваясь, Марина. – Это Буржуй, порода мейн-кун, не видел, что ли, ни разу? Ох, деревня… – и вдруг другим, томным голосом, произнесла: – Ну, Павел Петрович, принес?
Павел кивнул и, вытащив кошелек, достал сложенную вдвое пачку. Он ее специально положил в отдельный кармашек, тот, что на «молнию» застегивался.
– Спаси-ибо, – протянула Марина, принимая деньги. – Ты настоящий друг.
– Как же тебя угораздило? – поинтересовался Павел, усаживаясь рядышком с хозяйкой, но осторожно косясь на Буржуя, занявшего Маринины колени.
– Я разве не рассказывала… – начала Марина, – взяла машину в кредит, но просрочила выплату, такие дела. В месяц десять тысяч отдаю. Из банка уже иззво-нились. Я как увижу, что из банка звонят, не беру трубу. Как они меня достали, не поверишь, Паш… И коллекторов до смерти боюсь.
Павел Петрович, наслышанный про коллекторов, сочувственно закивал, а Марина встала, столкнув кота.
– А что ты еще принес? – кивнула на пакет. Павел достал бутылку. Марина поморщилась, сказав, что такое не пьет. А пьет исключительно абсент. И отправилась на кухню. Павел, покраснев как рак, засунул бутыль «Кремлевского» обратно и, не выпуская пакета из рук, прочапал следом. На кухне стоял столик с
