Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

Александровны Шидловской. Основанная около 1910 г. гимназия работала в типичном питерском доходном трехэтажном доме постройки начала века. Иван Иванович Сидоров – инспектор гимназии Шидловской на Шпалерной (после революции это улица Войнова, 7) и он же муж г-жи Шидловской – до этого служил в палате мер и весов. Поэтому он не мог не знать Дмитрия Шостаковича-старшего. Ровесник Мити Шостаковича Борис Лосский уже в эмиграции во Франции будет вспоминать, что во втором классе этой гимназии «верховодил» старший сын одного из лидеров будущего Временного правительства Керенского, Олег. Здесь же учились: старший из братьев Познер – будущий писатель Владимир, будущий поэт и наследник художника Кустодиева Кирилл, а также два двоюродных брата – Шура Розенфельд и Лева Бронштейн – сыновья будущего председателя Моссовета и заместителя председателя Совнаркома Льва Каменева и председателя Реввоенсовета и наркомвоенмора СССР Льва Троцкого. Мать Розенфельда Ольга Давыдовна была родной сестрой Льва Давидовича Бронштейна-Троцкого. Шура Розенфельд был православным (Лосский предполагает, что «должно быть по причине отцовской карьеры присяжного поверенного»). Когда он должен был читать на утренней молитве «Отче наш», то уверенно произносил: «Да приедет царствие твое». Шостакович учился в группе старших приготовишек. Вместе с младшим сыном будущего премьера и несостоявшегося диктатора Керенского – Глебом[17].

Частная гимназия Шидловской была не просто элитным учебным заведением, а пророчески-элитарным. Здесь волей судьбы на одной площадке встретились дети потомственных почетных граждан Российской империи (в том числе Мити) и первых лиц вот-вот готовой появиться на свет новой России. Эти школяры своим подбором предвосхитили две политические формации расколотой в ближайшее время России. Той новой, Советской России, которая не только «останется» на Родине, но на некоторое время сосредоточит в своих руках огромную и неограниченную власть (дети Льва Троцкого, Льва и Ольги Каменевых). И той России, которая или добровольно уедет в эмиграцию, или будет насильственно отправлена в изгнание большевиками (Керенский, Познер, Лосский). Последние выживут в относительной бюргерской безвестности. Первые погибнут в горниле сталинских чисток. И отцы, и дети. Так, Александр (Шура) Розенфельд-Каменев станет летчиком и будет расстрелян в 1937 г., на следующий год после своего отца. Лев Бронштейн (Седов) будет сопровождать в изгнание своего отца и умрет от подозрительной операции аппендицита в Париже в возрасте 32 лет. Там же скончается (своей смертью в 87 лет) Владимир Познер. Из этих школяров самая блистательная биография окажется у Мити. Эта краткая школьная графа в автобиографии Шостаковича также говорила о его уникальном статусе в глазах рождавшейся новой системы власти в России.

В 1915 г. Митя под руководством матери начинает заниматься фортепианной игрой. Впервые посещает оперный театр. Слушает «Сказку о царе Салтане» Н.А. Римского-Корсакова. Осенью его принимают на фортепианные курсы Игнатия Альбертовича Гляссера. Сначала в класс его супруги Ольги Федоровны. Затем в класс самого Игнатия. На ученическом вечере он исполняет «Детский альбом» Чайковского.

Последнее предреволюционное лето 1916 г. семья проводит в деревне Ириновка. Здесь, на землях барона П.Л. Корфа, во время промышленного бума началась продажа земельных участков, на которых было построено несколько десятков личных домов и дач. Виктор Серов приведет воспоминания Надежды о том, как впервые именно на этой даче она услышала Митины импровизации: «Однажды вечером он сел за фортепьяно и с сосредоточенным выражением на своем красивом личике начал выдумывать историю». Что же он выдумывал? «Здесь вдалеке деревня, покрытая снегом». Начало небольшой мелодии сопровождали его слова: «Лунный свет падает на пустынную дорогу – здесь домик, в котором горит свечка». Митя сыграл свою мелодию и потом, посмотрев хитро на свою тетю, сказал: «Кто-то подглядывает через окно». Это первое свидетельство о реалистическом опусе будущего композитора с программной музыкой.

Революция семнадцатого года

В конце февраля 1917 г. в Петрограде вспыхнула революция. За Митей в школу послали кухарку Сашу. Друзья привели домой Марусю и Зою. Четверть века спустя в Америке Надежда расскажет Серову: «Митя вбежал в квартиру в полном восторге и бравадо, заявив, что ничего не нужно бояться, а рассказы Саши про революцию просто женская болтовня»[18]. При этом Сашины слова о «смелости» мальчика немного отличались от Митиной версии происходивших на глазах у всех великих событиях: «Всю дорогу домой, пока они шли сквозь восторженные толпы, он постоянно повторял: „Нет никакой революции, это все чушь“, но при этом все равно крепко держался за ее юбку». На улице, перед домом в сотне метров от Невского проспекта, взад и вперед ходил комендант с большим красным бантом на лацкане пальто. Маленький Митя умолял Сашу также повесить на него и на сестер такие же красные банты и разрешить им пойти на улицу вместе с народом. Мать приказала детям стоять у подъезда. Под впечатлением революции Митя написал небольшую пьесу под названием «Гимн Свободе». 23 марта, в день грандиозных похорон на Марсовом поле жертв революции, толпа медленно проходила по Невскому и пела столь популярный тогда революционный гимн «Вы жертвою пали в борьбе роковой», который много раз будет звучать в произведениях композитора. В братских могилах было похоронено 184 жертвы уличных столкновений манифестантов и восставшего народа с обреченной, но защищавшейся царской полицией.

События революционного 17-го года в Петрограде дали обильную пищу биографам композитора. Для этого была фактографическая основа. У Дмитрия Шостаковича (старшего) появился свой свояк-революционер, муж сестры Максим Кострыкин. В бездонной археографии жизни и деятельности композитора Шостаковича ему всегда будет отводиться особое и почетное место. Как же?! Большевик, профессиональный революционер, оказал большое влияние на маленького Митю. Ведь неслучайно одним из главных культовых фильмов довоенного советского кино станет трилогия о питерском большевике Максиме. Музыку к «Юности Максима», «Возвращению Максима» и «Выборгской стороне» напишет ШДД. В. Серов даст такую краткую политическую характеристику Максиму: «Пламенный революционер, он был сослан в Сибирь, возвратился по фальшивому паспорту». Английский писатель Джулиан Барнс напишет: «[…] его дядя, Максим Лаврентьевич Кострикин, старый большевик, сосланный в Сибирь за участие в революции девятьсот пятого года, первым пробудил у племянника революционные настроения». Увы, характеристика весьма приблизительная, а в деталях – ошибочная. Едва ли не главный и самый информированный из прижизненных биографов композитора Софья Хентова сообщит:

«В февральские дни 1917 года в семье Шостаковичей появился бежавший из красноярской тюрьмы большевик Максим Лаврентьевич Кострикин. По фальшивому паспорту он значился Юрием Соковницким. Паспорт раздобыл для него в Иркутске Болеслав Петрович (бывший городской голова. – Л.М.). Дмитрий полюбил веселого дядю Максима, проявлявшего интерес к его фортепианным урокам и сочинениям. Вскоре в квартире устроили скромную свадьбу: Максим Кострикин женился на Марии – младшей