Загадки старых картин - Евграф Васильевич Кончин
Поехал Сергей Михайлович в Ленинград, и здесь, правда не сразу, а через несколько месяцев упорного изучения разных бумаг нашелся, наконец-то, один-единственный документ, поистине бесценный для исследователя. То была доверенность, датированная 1811 годом, на введение во владение устюжанским имением сына бригадира Логина Ивановича Линева — полковника Ивана Логиновича, только что вышедшего в отставку. Похоже, что предположение Куликова о вероятном имени и отчестве художника оправдывалось.
А вот дальше пошли сплошь неудачи. Ивана Логиновича Линева не нашел Сергей Михайлович в списках выпускников кадетских корпусов за 1790–1800 годы, хотя и пересмотрел несколько объемистых папок в Центральном военно-историческом архиве. Не оказалось его и в перечне учащихся пажеского корпуса. И в наградных листах офицеров... И во многих-многих других архивных папках.
Припомнил Сергей Михайлович, что один из ученых полагал, будто следы Линева следует искать на Кавказе...
Кстати, небольшое, но важное отступление. Как я уже упоминал, линевским портретом Пушкина интересовались многие ученые. Хотя загадку картины они и не решили, их предположения, гипотезы послужили той необходимой основой для поиска Куликова. Именно они, искусствоведы и литературоведы, наметили вехи его исследовательского пути и сделали его целенаправленным. Убежден, что без этой основы, без самого пристального изучения всей «линевской» литературы поиск Сергея Михайловича был бы невозможен. И даже если какое-то мнение не подтверждалось, то ведь в поиске отрицательный результат — в конечном итоге результат положительный.
Теперь вернемся к утверждению, что «следы Линева надо искать на Кавказе». Почему? Указывали обычно на нерасшифрованную записку Пушкина, посланную в апреле 1832 года (?) Г. Г» Чернецову: «Ты хотел видеть тифлисского живописца. Уговорись с ним, когда бы нам вместе к нему приехать...» Взялся Куликов за полковые списки кавказских войск. Отыскал в них двух Линевых. Нет, они не могли встречаться с Пушкиным на Кавказе, так как здесь служили значительно позже приезда поэта.
Опять — неудача! В такие дни Сергей Михайлович хандрил, говорил дочери, что ничего у него не получается с «этим Линевым», что зашел он в тупик, из которого выхода не видит. И вообще розыск надо бросать, ибо чувствует себя совсем скверно от каждодневного многочасового сидения в библиотечных и архивных залах. Но отходил, успокаивался, настроение улучшалось — и опять спешил он в библиотеку проверять какие-то новые версии.
Тут и пришла ему однажды мысль: а не следует ли заглянуть в «высочайшие указы» по чинопроизводству. Офицеров в чине повышали тогда примерно через шесть лет (а во время войны, естественно, скорее). Если Линев был произведен в полковники перед своей отставкой из армии, то подполковником он мог стать в 1805–1807 годах. Перелистывание так называемых «Книг старшинства» заняло массу времени и потребовало изрядного терпения. Но принесло удачу! Отыскал он в «списке штабс-офицеров по старшинству» за 10 декабря 1805 года под номером 22 строчку о присвоении чина подполковника Линеву, служившему в Сумском гусарском полку.
Правда, фамилия была указана без инициалов, но все равно эта строка оказалась весьма существенной зацепкой! Потому что Сумской гусарский полк — один из старейших в русской армии и за свое 250-летнее существование не раз отстаивал в разных баталиях честь и безопасность Отчизны. О подвигах его, о славных военных деяниях была составлена в 1902 году трехтомная история. В ней Куликов и нашел упоминание о Линеве. Так, о боях против войск Наполеона в 1807 году, в частности, говорилось: «Сумский полк несколько раз ходил в атаку... Подполковник Линев, командуя первым баталионом, отрезал часть атакующего противника и выручил 1-й и 2-й егерские полки, которые были уже отрезаны французами, им грозила неминуемая гибель...» За геройство и самоотверженность Линев получает золотую саблю — высокую воинскую награду.
В 1811 году Иван Логинович, как мы знаем, вышел в отставку и поселился в родовом имении, в 35 верстах от Устюжны. А не сохранились ли там, подумал Сергей Михайлович, какие-либо предания, легенды, рассказы старожилов о нем? Не остались ли вещи Линева, документы его, картины?.. А вдруг — и картины?! Самое бесспорное доказательство того, что Иван Логинович был художником! Если к тому же их живопись будет похожа на письмо портрета Пушкина...
Откровенно, в такое почти сенсационное везение он не верил. Надеялся, конечно, на какую-то удачливость — не без того, но особенных открытий не ожидал. Его горький и радостный исследовательский опыт приучил к тому, что успех не является сам собой, его приходится подчас добиваться поистине каторжным трудом. Трудом и той стойкостью духа, которая помогает не отчаиваться при неудачах. А их было предостаточно. Так, Куликову подсказали: живут, дескать, в Боровичах Новгородской области какие-то Линевы. Подумал: быть может, потомки Ивана Логиновича? Побывала там Ирина Сергеевна и не нашла никаких Линевых... Поэтому поездка и в Устюжну могла быть напрасной.
Но ехать нужно обязательно! Самого Сергея Михайловича, естественно, не отпустили в столь утомительное путешествие — оно было уже ему не по силам; поэтому отправились в Устюжну Ирина Сергеевна с мужем и художник Леонтий Иванович Денисов, которого «завлекли в поездку линевской загадкой». Ранним августовским утром отбыли они на машине из Москвы в этот небольшой город, примечательный в литературе лишь тем, что здесь произошли события, послужившие сюжетом Н. В. Гоголю для «Ревизора».
Ехали долго. Дороги чем ближе к Устюжне, тем становились хуже. Но все же благополучно добрались. В городе обратились в местный краеведческий музей — и поначалу огорчились. Музейные работники, на которых возлагалось столько надежд, толком ничего не могли сказать — люди они новые в музее и неважно знакомые с прошлым своего района, Да, что-то слышали они о Линевых, но советовали обратиться к старым краеведам, к давним музейным сотрудникам, которые нынче на пенсии, а прежде — к Августе Васильевне Головановой.
Поехали к ней. Встретила их пожилая, спокойная, обаятельная женщина, истинно и душевно преданная музейному делу. Она вспомнила рассказы старых людей о том, что жил близ города в начале прошлого века Иван Логинович Линев. Известен был тем, что построил в имении по собственному проекту церковь Вознесения, напоминавшую по архитектуре Исаакиевский собор в Петербурге.
— Сохранилась ли церковь?
— Нет! Ни дом Линева, ни церковь не уцелели,
Но нашли у местной жительницы, древней старушки Марии Ивановны Смирновой, фотографию храма, сделанную в начале века. Посмотрели и убедились, что по праву постройка именовалась украшением этих мест. Мария Ивановна отдала снимок Ирине Сергеевне, а после писала Куликовым, сообщая о разных устюженских новостях. Кстати, эта поездка пополнила и без того обильную «линевскую
