Загадки старых картин - Евграф Васильевич Кончин

и раньше, их имения находились рядом в Белевском уезде, и Василий Андреевич по-соседски не раз бывал у Лутовиновых, даже как-то играл в домашнем спектакле роль волшебника. Когда она переехала в Петербург, то прежде всего захотела восстановить это давнишнее свое знакомство. Тургенева вышила ко дню именин Жуковского красную бархатную подушку и послала подарок в Зимний дворец, где жил в то время Василий Андреевич, состоявший воспитателем наследника. Передал именное подношение ее сын, пятнадцатилетний Ваня (много позже Иван Сергеевич Тургенев с юмором вспомнит торжественное вручение им подушки Василию Андреевичу Жуковскому). Знаменитый метр благосклонно принял дар, и дружеские отношения возобновились.

...Еще одно небольшое отступление, которое имеет отношение к дому Линева. Именно сюда Иван Сергеевич в ночь на 31 января 1837 года принес бесценную реликвию — прядь волос умершего Пушкина, которую потом хранил в серебряном медальоне. И эти локоны позже подтвердят, что автор последнего портрета поэта правильно передал их цвет.

Итак, Жуковский— столь мучительно и долго искомое недостающее звено меж Пушкиным и Линевым. Василий Андреевич часто бывал у Тургеневых. Естественно, он знаком был и с хозяином дома — с Иваном Логиновичем, человеком одного с ним круга; тем более, что близкие родственники Линева служили при дворе и, в свою очередь, знали Жуковского. Логично также предположить, что он видел живописные работы Линева. Ныне невозможно точно установить: Василий Андреевич предложил Линеву написать портрет Пушкина или же Иван Логинович попросил Жуковского об этом... Вероятнее всего, инициатором создания портрета был все же Василий Андреевич, и вот почему.

Еще в 1820 году он подарил Пушкину свой портрет, рисованный Е. Эстеррейхом, со знаменитыми словами: «Победителю-ученику от побежденного учителя...» Поэтому резонно, что и Жуковский пожелал также иметь пушкинский портрет. А о том, что Александр Сергеевич согласился позировать художнику по просьбе Жуковского, говорят сохранившиеся и неоднократно публиковавшиеся записки Василия Андреевича.

«Не забудь, что ты у меня нынче в час будешь рисоваться.

Если не найдешь меня, паче чаяния, дома, то найдешь у меня живописца. Прошу пожаловать.

Жуковский

Адрес: Александру Сергеевичу Пушкину».

«...А завтра (в субботу) жду тебя также непременно, к себе часу во втором по утру. У меня будет живописец, и ты должен с полчаса посидеть под пыткою его животворной кисти. На оба запроса прошу ответить: да.

Жуковский».

Записки условно датируются специалистами январем — мартом 1836 года, именно тем временем, к которому и относится создание Линевым портрета. О нем, вероятнее всего, просит Василий Андреевич. Встреча, как мы видим, произошла на квартире Жуковского. Но художника он не называет по имени, поскольку прежде Пушкин не был с ним знаком… Имя Линева, вероятно, ничего бы не сказало поэту — ведь Иван Логинович был художником не профессиональным, из безвестных.

Наверное, портрет не понравился Александру Сергеевичу, что, собственно, понятно. Художник слишком обнаженно, слишком откровенно показал душевную драму Пушкина, его усталость, его горесть; Линев представил его, как несчастливого человека, измученного разными житейскими обстоятельствами.

Не линевскому ли произведению предназначены были до сих пор не разгаданные слова Пушкина в записке неизвестному лицу: «Посылаю тебе мою образину...» Вполне можно предположить, что Александр Сергеевич писал Жуковскому, пересылая ему этот свой портрет. Это, конечно, всего лишь догадка, но она удивительно к месту, она точно вставляется в строку. Впервые же эта записка была опубликована в книге «Сочинения А. С. Пушкина». Издание Академии наук, 1911 год. Адресат и дата неизвестны. В издании «Библиотека великих писателей» под редакцией профессора С. А. Венгерова в 1915 году высказывалось мнение, что адресатом мог быть П. А. Вяземский и сама записка относилась тогда к 1828 году. Под «образиной» имелся в виду портрет, гравированный Н. И. Уткиным с оригинала О. А. Кипренского. В академическом «Полном собрании сочинений» поэта (1948 год) адресатом назывался П. В. Нащокин (со знаком вопроса). Записка датируется июлем 1833 года — тоже со знаком вопроса.

Какова дальнейшая судьба портрета? После смерти Жуковского в 1852 году его сын щедро, по-глупому щедро, раздаривает приятелям драгоценные пушкинские документы, столь бережно собранные отцом. Ушли невесть куда и даже попали за границу автографы поэта, письма его, рукописи, иные вещи, письма Василия Андреевича, посвященные поэту... И портрет! Он также попадает в чужие руки, оказывается у балетмейстера Николая Осиповича Гольца, знакомого Жуковского. На его дочери женился Леонид Львович Леонидов, у которого десятки лет спустя, в 1887 году, и был неожиданно обнаружен портрет — выдающийся национальный памятник. Но еще понадобилось более восьмидесяти лет, чтобы нашелся упрямый исследователь, который достаточно серьезно, хотя большей частью на косвенных доводах, построил свое несомненно интересное доказательство: кто, где и при каких обстоятельствах создал замечательное произведение.

Но исследованием Куликова отнюдь не заканчивается «линевский поиск». Весьма желательно подтвердить это открытие и этот путь поиска какими-то новыми, а главное — неопровержимыми аргументами, доказать его единственность. Вероятно, новые исследователи загадки пушкинского портрета откроют не только неизвестные ранее факты, но позволят изучить уже знакомые толкования более глубоко. Это необходимо еще и потому, что Сергей Михайлович многого просто-напросто не успел сделать. Так или иначе, но пока куликовское решение «линевского вопроса» наиболее логично обоснованно, привлекательно и явно заслуживает пристального внимания.

КАРТИНЫ

ИЗ СТАРОГО СУНДУКА

Однажды в калужский художественный музей пришел молодой человек и принес связку холстов, тринадцать портретов — целую живописную коллекцию.

— Семейная реликвия, — пояснил он. — Лежали в сундуке у престарелого родственника. Нам они ни к чему, погибнут ведь, а музею вдруг пригодятся...

Замечание его — «погибнут ведь» — оказалось более чем предусмотрительным. Картины действительно были темными, грязными, пожухлыми; красочный слой — в трещинах и осыпях, а кое-где и вовсе осыпался, холсты в прорывах и дырах. Похоже было, что к фамильному наследству относились, без должного почтения много десятков лет. Как вообще оно сохранилось — можно лишь удивляться! Да в сундуке ли полотна лежали? Наверное, валялись где-нибудь на чердаке среди всякого ненужного хлама и поломанной мебели.

Приняли в музее «реликвии». Хотя с первого взгляда казались они любительскими упражнениями. Однако когда присмотрелись внимательно к тем полотнам, на которых можно было разобрать лица, — нет! Не пустяки! Письмо уверенное, своеобразное, рука чувствуется, несомненно, одаренного художника. А вот этот портрет девушки, почти подростка — просто великолепный. Осторожно промыли картину, и сквозь черноту, паутину старческих трещин, что покрывали красочный слой, вдруг пробились, засияли холодные голубовато-белые тона легкого платья, заструилось живое тепло плеч, рук, нежного овала лица. Безвестный живописец сумел передать трогательность и свежесть юности, доверчивость ее и невинность.

Да безвестный ли